Они пересекли подземную площадь, и подошли к обшарпанной белой двери, похожей на вход в ватерклозет. Охранник постучал, им открыла кислолицая коротконогая женщина с квёлым раздражённым взглядом. Белый халат в жёлтых разводах вымученно сидел на жировых складках бесформенного тела. При ходьбе тело дёргалось, как полурастаявший, брошенный на тарелку холодец из дерьма. Пряди волос торчали на голове, как штормовые нагоны при цунами. Она была больше похожа на кухмистера, чем на медсестру. Существо отступило за дверь и нехотя предложило войти внутрь помещения.
Охранник бросил на стол стопку документов как раскрытые игральные карты:
— Полная на въезд.
Медсестра вытащила несколько листков грязными культяшками, остальные отдала обратно офицеру.
Элис обвела комнату взглядом: огромное кресло в середине помещения напоминало миниатюрный электрический стул, железные шкафчики с белыми стеклянными дверками, доверху забитые тёмными пузырьками, ватой, бинтами, стальными зажимами и резиновыми трубками тянулись вдоль серых кафельных стен с жёлтыми разводами. На медицинском столике, в жестяных коробках, лежали стеклянные шприцы с красной разметкой и толстыми железными иглами. В правом углу находилась небольшая газовая плита. Весы, стоявшие в метре от неё, были устроены по такому же принципу как и те, что Элис видела в злополучном кафе, — площадка для взвешивания на другом конце уравновешивалась стальной чашей, вмещающей в себя гири в виде атомных бомбочек. Уже знакомые Элис клювики жёлтых уточек служили указателями для определения равновесия. Комната больше походила на пыточную, чем на медицинский офис.
Офицер удалился. Женщина одела синие перчатки, больше напоминающие спецодежду уборщицы, чем экипировку медсестры. Она ещё раз посмотрела на отобранные из пачки документы.
— Раздеваемся, взвешиваемся, садимся на кресло.
Голос, похожий на звон битого стекла, звучал как судейский приговор. Элис разделась и встала на весы. Клювики уточек пришли в плавное движение. Медсестра сняла несколько чуточных бомбочек с чаши противовеса, — клювики остановились, образуя единую прямую линию.
Без одежды Элис чувствовала себя полностью беззащитной, она сошла с платформы и направилась к креслу. Женщина сделала запись в одном из документов, затем остановила её грубым жестом.
— Сядешь, когда я скажу.
Она развернула Элис лицом к двери и подошла к ней вплотную.
— Наклоняемся вперёд. Медленно.
Элис заметила, что голос медсестры звучал уже не так уверенно. Она осталась стоять неподвижно, — циничное поведение существа в белом халате разрывало её нутро. Медсестра взяла непослушную пациентку за шею и с силой надавила на выйную область. От боли Элис подалась вперёд, и согнулась как тростник. Медсестра присела на корточки и раздвинула ей ягодицы.
Бездумно поставленные подписи в документах, подсунутых хмырём, начинали красноречиво напоминать о себе. Медсестра часто задышала, Элис почувствовала, как что-то влажное касается её ануса, она попыталась вырваться и сделала шаг вперёд. Женщина поднялась, Элис показалось что у медсестры кружится голова.
— Проходим на кресло, — существо с силой толкнуло её в спину.
Элис вспомнила про доктора, он должен был ждать в центре. Она хотела спросить про него, но передумала, — выяснение ненужных подробностей могло ещё больше разозлить существо в белом халате.
Элис находилась на обследовании всего несколько минут, а ей уже хотелось бежать по мрачным катакомбам куда глаза глядят, лишь бы вырваться из пыточной камеры. Она обречённо села в кресло, ожидая самого худшего. Медсестра устроилась рядом с ней и сняла перчатки. Последняя надежда была на доктора, но он не появлялся.
Через несколько секунд Элис с ужасом осознала, что подвергается грубой и бессмысленной гинекологической процедуре. Медсестра отвернулась и закрыла глаза, — она явно получала удовольствие от процесса. Узаконенное изнасилование, на которое Элис сама дала согласие, безответственно подписав ряд документов, продолжалось несколько минут. Медсестра задрожала и остановилась. Несколько секунд она сидела без движения, затем перевела дух и вяло потянулась к стопке листов, оставленных офицером. Существо отрешённо перелистывало страницы, до Элис ей не было никакого дела.