Главнокомыслящий никак не реагировал на происходящее. Это фактически развязывало чиновнику руки и давало возможность повысить собственный рейтинг, рискуя жизнями одураченных подростков.
В один из тренировочных дней произошёл сбой, — группа, отвечавшая за вывод из строя радиоактивной стены, допустила грубую ошибку, оставив генератор работающим на полную мощность. Пятьдесят подростков, прибывших из кварк-глюонного геттополиса были обречены на медленную смерть от лучевой болезни. Несчастным наскоро вручили грамоты с гербами Братства, подписанные Потрохом-Петрушей и быстро отправили по домам. Они возвращались к родителям сияющие от радости, не зная в каких муках будут умирать вечером.
На следующий день, один из участников кислотного заплыва неправильно закрепил термотулуп и заживо растворился в серной кислоте рва.
Всё это никак не волновало чиновника. Он преспокойно наблюдал за тем, как вылавливают остатки несчастного и с удовольствием поедал полевой завтрак, заботливо приготовленный супругой Мелюзиной. Военно- патриотическое мероприятие должно было продолжаться несколько недель, не принимая во внимание чудовищные несчастные случаи и беспрецедентные сбои в соблюдении техники безопасности.
Одни считали чиновника фанатиком и патриотом-радикалом, другие карьеристом, третьи — просто идиотом. Как выяснится позже, ошибались все.
XIX
Элис сидела вместе с Пердю на золочёной террасе, наслаждаясь нежным солнечным приливом и божественным видом райского города-сада, открывающегося из третьей башни. Вековые исполинские деревья сцепились между собой, как страстные любовники, создавая яркий калейдоскоп цветов, — бенгальский фикус причудливо переплетался с лысыми кипарисами, радужный эвкалипт наседал на древесную ромашку, спасаясь от дикого чертополоха.
Пердю была явно не в духе. Пейзажи неземной красоты не волновали её даже в детстве, шум водопадов и пение птиц вполне заменял музыкальный генератор, созданный на заводе "Ритм". Чиновницу тревожил иной мир, созданный не мощными механизмами природы, а силой человеческой алчности.
С момента вручения подарка Главнокомыслящему прошло уже две недели, а никаких вестей от ассенизатора не поступало. Пердю с удивлением обнаружила, что начинает сильно беспокоиться за Беркута. За несколько лет она успела привязаться к двуглавому. К тому же птица стоила баснословных денег. Неправильный уход мог сгубить выкормыша за два дня. Она нервно переключала информационные каналы Теремов, пытаясь ухватить между строк хоть какой-то намёк на грядущие кадровые изменения в составе “сплотившихся”.
Ни одна трансляция не сообщала ничего утешительного, скорее наоборот, — работа чиновницы всё чаще подвергалась критике со стороны аристо-элиты. Это лишь усугубляло пристрастие мадам к кокаину.
Приняв очередную дозу, она схватила тяжёлый хрустальный бокал, оформленный в виде воронки от ядерного взрыва, и с силой швырнула в информационный стенд чуть не задев Элис:
— Почему молчит этот бывший говнодав!?
Элис не ожидала такой реакции от мадам, но быстро взяла себя в руки, подбежала к подруге и села рядом:
— Мы можем как-то связаться с ним? Ведь должна быть возможность?
Пердю высыпала на стол ещё одну дозу из мат-рюшки и посмотрела на Элис с лёгкой дружеской укоризной.
— Ты издеваешься, Эля? Меня не пригласили даже на церемонию награждения. Пришлось изворачиваться, чтобы попасть туда и ждать пока этот ублюдок соизволит поговорить со мной аж целых пятнадцать секунд.
Элис не могла откровенно сказать подруге что думает о сложившейся ситуации. Всё происходящее с мадам было для неё совершенно очевидным: бывший ассенизатор хотел пристроить на место Пердю кого-то из своих близких родственников. Он убедил чиновницу вложить безумные средства в изначально опасный проект, чтобы подорвать её финансовое состояние, и выставить на посмешище перед всем составом “сплотившихся”. Чиновница рисковала потерять всё, вплоть до свободы, если подарок не придётся по вкусу Главнокомыслящему.