Выйдя из стеклянного лифта она остановилась как вкопанная, забыв цель своего приезда. Гигантские звёзды нависали над Теремами, как светящиеся ёлочные игрушки. Их можно было сорвать с неба рукой, едва подпрыгнув.
Ром не заметил удивление Элис. Он деловито прошёл к краю площадки и принялся настраивать телескоп. Элис очнулась от небесного гипноза только через несколько минут.
Квантовый телескоп позволял видеть лунные станции Северо-Балистического Пасьянса, как автомобили с пешеходного тротуара. По координатам переправы они нашли предполагаемое место появления Раймонда.
Безжизненное пространство вокруг рва напоминало пейзаж инопланетный ядерной катастрофы. Представить себе появление в этих местах человека было также сложно, как поверить в целительные свойства радиации.
Ром отключил камеры слежения, но расслабляться всё же не стоило. Раймонд вполне мог оставить спецслужбистов для подстраховки в одном из бесчисленных укрытий для слежки. Вести постоянное наблюдение за рвом было невозможно, — романтическая встреча подразумевала нечто более интимное. Ром и Элис прекрасно это понимали. Роли для театрального представления были выучены заранее.
— Какое небо, милый! — напыщенно воскликнула Элис, как плохая провинциальная актриса. Я так благодарна тебе, что ты взял меня сюда. Я же мечтала об этом всю жизнь!
Ром мгновенно подхватил игру:
— Я хотел чтобы ты увидела всю эту красоту, Элис! — прокричал он так, чтобы было слышно в каждом углу Башни.
Элис вальяжно подошла к телескопу:
— Шампанского, милый, хочу пить шампанское и смотреть на звёзды!
Она посмотрела на небо, затем незаметно направила телескоп на место переправы. Жёлтый едкий дым навис надо рвом плотной стеной, потребовалось несколько минут чтобы настроить противотуманный режим ночного видения. Теперь место трагедии просматривалось как на ладони. Оно по-прежнему было пусто.
Ром вернулся с бутылкой шампанского "Брызги Братства”, — алмазная пробка взлетела в небо как лептонная ракета. Он подошёл к Элис так близко, что она могла чувствовать как пульсирует его сонная артерия. От крепкого сигарного запаха небо закружилось по ногами, как детская карусель.
Это было похоже на минутный обморок. Её тело изогнулось, как от удара электрического заряда. Тяжёлые веки закрыли мутные от сладкой истомы глаза, губы целовали крепкое загорелое тело, с каждым новым поцелуем опускаясь всё ниже. Ром застонал и грубо поднял её за волосы. Их языки совершали безумный совместный танец, страсть схватила обоих за горло, затем сорвалась вниз атомным взрывом запретного наслаждения. Ром резко развернул её спиной, Элис перекинулась через край площадки, еле поддерживая равновесие. С каждым движением она рисковала слететь вниз с пятисот метровой высоты. Время зацепилось за острые края безумия и встало, как сломанный маятник небесных ходиков. Судорога неистового блаженства сковала любовников одновременно, как единый цельный организм. Они рухнули на тёплый серебряный пол смотровой площадки, словно расстрелянные узники "Кричащей Тишины”.
Элис вздрогнула, очнувшись от сладкого летаргического сна и пришла в ужас, — Ром спал, как убитый, забыв об истиной цели их пребывания в Эдеме первой Башни. Она подбежала к телескопу, и не поверила своим глазам, — человек, одетый в плотный белый термотулуп стоял у самого края рва. Несколько чёрных мешков лежали рядом с ним, огромный рюкзак плавал на поверхности кислоты в метре от начала переправы.
Элис замерла на несколько секунд и бросила потусторонний взгляд на Рома, не в силах пошевелиться.
Неведомая сила заставила проснуться и его, — он смотрел на Элис безумным взглядом, сжимая в руке квантофон.
— Взрыв сверхновой, — прошептала Элис и закрыла лицо руками.
Ром мгновенно нажал кнопку и подскочил к телескопу как гепард к ускользающей жертве. Элис взяла его за руку. Начиналось мрачное, леденящее душу представление.
Человек в термотулупе медленно входил в кислоту рва. Он приближался к плавающему на поверхности рюкзаку, но резко оступился и стал тонуть, беспорядочно размахивая руками во все стороны. Сильная волна вынесла рюкзак в его направлении. Он ухватился за него, как за спасательный круг. Выбраться обратно он уже не мог, — течение относило разбухший термотулуп к центру рва. Стало понятно, что человек обречён на верную гибель.