Поп снова надел шлем, от резкого движения рук куртка поднялась вверх на несколько сантиметров, Элис увидела на поясе рацию, издающую шипящий звук.
— Если ты смогла вычислить маньяка всего за пол часа, то уж точно узнаешь кто я, если включишь свои куриные мозги, — сказал поп.
Элис схватилась за голову, потом ещё раз посмотрела на попа.
— Этого не может быть! Я Вам не верю, — закричала она и не услышала своего голоса.
— Я с трудом пролоббировал вариант отъезда в геттополис, но тебе захотелось провести неделю с этим недоумком больше, чем увидеть отца, — сказал поп, как будто последняя фраза не имела к нему никакого отношения. — Теперь ты подставила нас обоих!
Элис ударила себя руками по голове, словно выбивала слова, которые только что услышала от попа.
— Что происходит? Что это было в исповедальне? И вчера вечером? Мне нужны доказательства! Я никому не верю!
Поп снова достал пузырёк и поднёс к её губам. Элис вздрогнула и резко замолчала.
— В исповедальне перед твоим носом болталась резиновая игрушка, чтобы отбить тебе охоту приближаться ко мне. Надо было сперва выяснить на что ты способна, прежде чем идти на контакт. Теперь я вижу, что большего ты и недостойна.
Элис обхватила голову руками и заревела, как брошенная невеста.
— Осколки разбитой несчастной любви часто попадают в посторонних людей, — сказал поп. — Сотни революционеров оказались под ударом из за несостоявшейся свадьбы Ромео и Алисы в стране чудес. Тебе надо срочно покинуть Терема.
Элис размазывала по щекам сопли заледеневшей лыжной перчаткой.
— Кто он? Я должна это знать.
Поп помог Элис подняться.
— У меня нет времени объяснять, но точно не тот, за кого ты его принимаешь.
Поп достал миниатюрную рацию, похожую на мобильный квантофон и передал Элис.
— Прямая связь со штабом. Надеюсь ты не забыла, что за использование беспроволочной связи дают пятнадцать лет лагерей? К ним добавится пожизненное за шпионаж, если устройство обнаружат. Теперь понимаешь, в какие любовные игры ввязалась?
Элис всхлипнула вместо ответа. Поп отыскал в снегу отлетевшие лыжы и одобрительно похлопал рукой по креплениям.
— Уверен, ублюдок убедил тебя в том, что нейроинтерфейс отсутствует? До жениха наконец дошло, что моё появление здесь не случайно, поэтому и держит тебя при себе.
Элис промолчала, ответ легко читался на лице.
— Медовый месяц подходит к концу, не успев начаться, — съязвил поп. — Теперь слушай внимательно: я вызываю спасателей; когда встретишь женишка, скажешь, что тебя привезли с самого верха. Потом наслаждайся погодой и приятной компанией. Ублюдок не должен ничего заподозрить, — пусть выдаёт себя за кого хочет, — за революционера, жениха, или за обоих вместе. Через пол часа сделай вид, что устала, возвращайся в номер и жди сигнала, — покинешь Терема сегодня же с частного аэродрома. Женишок будет в это время в другом месте, — об этом я позабочусь.
Поп презрительно хмыкнул:
— Это будет несложно.
Лицо Элис было белее, чем снег. Поп достал таблетку и поднёс к её рту в ладони, как будто кормил котёнка.
— Положи под язык, через минуту это выбьет весь кокаин из твоей дырявой башки. Как только получишь сигнал, выходи из номера, о дальнейшем я позабочусь. У тебя будет максимум три минуты. Если не успеешь, — целые семьи повесят на кошачьих ошейниках, а ты позавидуешь подростку, растворившемуся в кислоте. Это понятно?
Элис отвела взгляд от попа, приняла таблетку и обречённо кивнула. Поп спустился с залихватским драйвом без всякого нейроинтерфейса, доставая коленями почти до трассы, как профессиональный горнолыжник. Время для приезда спасателей было выбрано максимально чётко, — карета появилась сразу после того, как поп скрылся из виду.
У главного подъёмника Элис заметила Рома, — он метался как загнанный зверь, и затравленно озирался по сторонам. Увидев её на реанимационных носилках, он пришёл в себя, театрально схватился за голову и бросился к карете, как убитый горем вдовец.
Таблетка привела Элис в чувство, она перефокусировала взгляд на возлюбленного и навела резкость. Ей показалось, что волнение жениха имело корыстную природу, — не важно, сломала невеста шею или разбила голову об острый камень, — тревогу вызывало отсутствие контроля над ситуацией. Поняв что произошло, он продолжал играть роль взволнованного жениха, забывая, о том, что имеет дело с профессиональным фотографом.
Достаточно было изменить угол зрения и включить здравый смысл, чтобы увидеть наигранное беспокойство за свою судьбу, но Элис всё ещё отказывалась верить в происходящее. Ром не был революционером штаба, но чувство, возникшее между ними не имело к этому никакого отношения. Он не принадлежал к аристо-элите, не входил в состав "сплотившихся", сфера его деятельности лежала исключительно в области квантовых технологий, в чем Элис имела возможность убедиться лично. Каждый по-своему выражает эмоции, у кого-то они отсутствуют вовсе.