Спецслужбисты внезапно расступились, Элис увидела хмыря. Он подошёл к Рому и потрепал его за щёку, как новорожденного щенка.
— Ну дело семейное, до свадьбы заживёт. Милые бранятся, только тешатся. Прекрасная работа, агент Ромэо!
Спецслужбист вытянулся по струнке и отдал честь хмырю.
— Служу Великому Братству!
Хмырь подошёл к Элис, два сексота крепко держали её за руки с двух сторон. Он взял её за подбородок и повертел в стороны, обследуя рану, затем снова похлопал по плечу Ромэо.
— Наш мальчик чуть не завербовал королеву Нектарии.
Элис внезапно вспомнила рассказы отца про приключения разведчиков Братства в начале становления Державы. Спецслужбы вербовали мужчин с яркой привлекательной внешностью и делали из них высокопрофессиональных агентов для получения оперативной информации через романтическое соблазнение женщин. Таких сотрудников называли "Ромэо". Никто не знал их настоящих имён.
Но Элис невнимательно слушала детские сказки, — необычное имя возлюбленного не вызвало у неё никаких подозрений. Она собрала остатки сил и плюнула ему в лицо. Ромэо сжал кулаки и рванулся к бывшей невесте, но хмырь резко остановил его.
На Элис одели наручники, Ромэо натянул ей на голову мешок. Внезапный приступ клаустрофобии чуть не разорвал мозг. Она вспомнила, что если закрыть глаза, то можно какое-то время противостоять панической атаке.
Поп истекал кровью, прибывшие военные врачи грубо бросили его на носилки. Перед тем как унести, сексоты перевернули попа на живот, заломили назад руки и одели наручники. От болевого шока крот потерял сознание.
Глава III
I
Элис знала что находится в "Кричащей Тишине", — дурманящий запах цветов говорил о близости минного поля. Здание находилось в двух километрах от военного аэродрома, поездка заняла около трёх минут с момента прилёта. Удушливая пыль от мешка провоцировала первые астматические спазмы. Единственным желанием было сорвать его с головы и вдохнуть глоток свежего воздуха.
Элис вели в камеру по длинному коридору, — слышался скрип железных дверей, щелчки замочных скважин; шаги сексотов протяжным эхом разлетались во все стороны, разбиваясь об голову, как осколки бутылочного стекла. Она вспомнила, что уже слышала эти звуки раньше, когда шла в медицинский центр вместе с доктором, после прилёта в Терема.
Тяжёлая рука с силой опустилась на плечо, как сигнал к остановке. Послышался скрип открывающейся двери. С неё сняли наручники и грубо втолкнули в камеру. Дверь сразу же захлопнулась.
Элис сорвала мешок, сделала глубокий вздох и открыла глаза. В камере горел свет, деревянные нары откидывались от стены, как спальные полки в поездах дальнего следования для крестопьян. Низкий потолок не позволял встать в полный рост, — голова тут же упиралась в зубчатую каменистую поверхность, прокалывая череп каменными иглами. В камере, рассчитанной на трёх человек находилось пять заключённых, — четыре мужчины и молодая девушка.
Она лежала на жёсткой, отстёгнутой от стены скамье, и отрешённо вглядывалась в камуфляжные разводы потолка. Ангельский вид сокамерницы смутил Элис, ей показалось, что они уже виделись раньше; обстоятельства встречи вспомнить она не могла.
Мужчины не обращали на неё никакого внимания. Все, за исключением одного, казались безумными. Смуглый юнец, забился в угол и, как затравленный зверёк, самозабвенно молился на непонятном Элис языке, с каждой строфой всё сильнее ударяясь головой об острые выступы стены, будто пытался пробить тайный ход для дерзкого побега.
Двое грязных, заросших узников лет шестидесяти играли в шахматы, медленно передвигая фигуры грязными засаленными культяшками. Один из них не смотрел на доску, его рассеянный взгляд был направлен сквозь Элис. Второй издавал странные звуки после каждого хода, словно сочинял тюремную симфонию.
Уши шахматистов были переломаны, на лбах симметрично краснели идеально круглые синяки. Игроки вскакивали каждые пять секунд, словно сидели на раскалённой печи. Четвёртый узник внимательно наблюдал за партией, — он казался вполне вменяемым на фоне остальных. Даже прибытие новой арестантки не отвлекло его от игры.
Девушка с трудом приподнялась с нар, затем села на пыльную подушку и обхватила руками колени.
— Мера, — сказала она и жестом пригласила незваную гостью расположиться рядом.
Элис забралась с ногами на грязный матрас. Она определённо слышала это имя раньше.
Факт заключения арестантов женского и мужского пола в одной камере не уживался в её голове.