О’Ши задумался, нахмурился, явно что-то просчитывая, потом кивнул:
-Хорошо. Я дам вам знать, когда дело будет сделано. Где вы остановились?
Я назвал гостиницу и поинтересовался:
-Может быть, мне чем-то помочь?
Признаюсь, мне просто было любопытно, как О’Ши намерен все это провернуть.
-Вам результат важен или мои методы? – зло взглянул он на меня. – Не путайтесь под ногами, мистер Кин! То, что я согласился на эту сделку, еще не означает, будто я от нее в восторге! А если вы хотя бы намекнете о моем участии в движении или о моей истинной сущности…
-Вот уж чего я делать вовсе не собирался, - поспешно сказал я, вспоминая о трепетном отношении фэйри к сохранению их тайн. – Можете быть уверены. У нас в семье болтунов отродясь не бывало, а у моего троюродного дядюшки так и вовсе прозвище – Могила.
Я не стал уточнять, что получил он его по несколько другому поводу.
-Остается только рассчитывать на вашу порядочность, - произнес О’Ши и поднялся, давая понять, что разговор наш окончен.
-Взаимно, - кивнул я, и мы расстались.
Следующий день я провел, как на иголках. Позвонил миссис Вашингтон, осторожно сказал ей, что, кажется, нашел кое-какой выход, но о подробностях говорить отказался. Дескать, это не телефонный разговор, а даме лучше и вовсе о таком не слышать. Она, кажется, обиделась, но промолчала. Право, ее участие в судьбе Сирила становилось… весьма заметным!
И только поздно вечером со мной связался О’Ши и мрачным тоном сообщил, что сделал все, от него зависящее, бумага пошла по инстанциям, и если всё будет в порядке, то уже завтра Сирил может выйти на свободу. А за своей платой он как-нибудь потом заедет, потому что видеть меня не желает.
Надо ли говорить, что с самого утра мы с миссис Вашингтон дежурили напротив угрюмого серого здания, где томился в заключении мой непутевый кузен?
День уже давно перевалил за половину, а я порядком проголодался (и если бы не сандвичи, предусмотрительно захваченные миссис Вашингтон, еще бы и разозлился), когда на улице показался взъерошенный и затравленно озирающийся Сирил. Вид у него был крайне помятый, от обычной самоуверенности не осталось и следа: кузен вжимал голову в плечи и выглядел совершенно несчастным.
Углядев наши с миссис Вашингтон автомобили, он просиял и кинулся через дорогу, едва не угодив под лошадь. Кэбмен обругал Сирила последними словами, но тот не обратил внимания, спеша оказаться в моих надежных (и чересчур крепких) объятиях и припасть к моей широкой груди.
-О, Виктор! – воскликнул он со слезами на глазах. – Это было ужасно!
-Не сомневаюсь, - сказал я, принюхался и отстранил от себя кузена. – Сирил, чем от тебя несет?!
-Да уж не розами… - понурился он. – Это тушеная капуста. Боже, кажется, я весь пропитался этим омерзительным запахом!
-Сирил, боже, какой вы бледный! – воскликнула миссис Вашингтон, утирая счастливые слезы кружевным платочком. – С вами все в порядке? Вас не били?
-Нет, - ответил он, подумал, решил, видимо, что так потеряет часть романтического ореола, и печально добавил: - Ну, почти…
-Ах, бедняжка!
-Я смертельно голоден… - продолжал играть узника кровавых палачей Сирил.
-Если бы я знал, то оставил бы тебе половину сандвича, - сказал я.
-А ты все слопал сам? – покосился на меня кузен. – Вот так всегда…
-Я не подумала, что вы будете голодны… Я полагала, даже… даже в таких заведениях кормят! – пролепетала миссис Вашингтон.
-Да, - печально сказал Сирил. – Тушеной капустой и еще какой-то гадостью, к которой я не смог даже прикоснуться! Мне делалось дурно от одного взгляда на… на это!
«Если бы ты хоть одним глазом увидел то, что порой приходилось есть мне, - подумал я, - ты наверняка хлопнулся бы в обморок. Знаешь ли, когда крыса или там жаба считается за деликатес, а обычно голод приходится утолять гусеницами или что еще под руку подвернется… И что? И ничего. Проголодаешься, и не такое проглотишь!»
-Едем в гостиницу, - сказал я.
-О да, да! – воскликнул Сирил, живо запрыгивая в машину. – Мне необходимо принять ванну! Ми… миссис Вашингтон, умоляю простить за то, что оскорбил ваше тонкое обоняние этой ужасной вонью!
-Ах, пустое! – махнула она платочком. – Прошу, приезжайте ко мне на ужин, и…
-Простите, но я сегодня же возвращаюсь в Блумтаун, - покачал я головой. – Сирила нужно срочно вернуть матери, иначе она заподозрит неладное: денег на столь продолжительную гулянку в Лондоне у него быть не могло! Кстати, ты достал то, зачем она тебя посылала?