- Ларример, принесите мне пальто и шляпу! – велел я, вставая из-за стола, и тяжело вздохнул.
Как ни прискорбно, сегодня придется вместо общества моих крошек довольствоваться совсем другим обществом, а это уж точно неравноценная замена!
- Слушаюсь, сэр! – дворецкий неодобрительно на меня покосился (по его мнению, отправляться на прогулку в такую погоду – это верный путь обзавестись ревматизмом), однако принес не только затребованное, но и зонт, и даже теплый шарф.
- Это лишнее, - я отмахнулся от Ларримера, который норовил самолично повязать мне шарф, и продел руки в рукава пальто. – Я возьму машину.
Неодобрение Ларримера казалось густым и склизким, как овсянка.
- Сэр, прошу извинить, но вам не подобает...
- Опять старая песня! – нахмурился я, надевая шляпу. – Ларример, сколько можно? Я вполне могу сам сесть за руль.
Дворецкий осуждающе молчал. По его компетентному мнению, мне следовало держать целый штат постоянной прислуги, а не обходиться приходящими кухаркой и горничной. Ну и его персоной, разумеется.
- Я вернусь к обеду, - сообщил я Ларримеру, взглянув на часы.
- Конечно, сэр, - он слегка поклонился и распахнул передо мной дверь.
Наверняка после моего ухода отправится на кухню, успокаивать нервы чем-нибудь сладким, жалуясь своей любимице на хозяина, попирающего вековые устои. Впрочем, у Ларримера не так много слабостей, и эта еще вполне безобидна...
Погода заставила меня пожалеть о той поспешности, с которой я взялся за решение дела тетушки Мейбл.
Хлестал дождь, порывы ветра опасно раскачивали деревья, а прохожие спешно прятались кто в домах, кто в подворотнях. Лобовое стекло машины заливала вода, да так, что «дворники» не поспевали ее смахивать.
Затормозив у полицейского управления, я вышел под дождь. Зря я все же отказался от зонтика! Пожалуй, нужно по возвращении выпить бренди, иначе я действительно подхвачу простуду.
- Чем могу служить, сэр? – спросил молоденький констебль, сидящий в будке у входа, как пес на цепи.
Хотя в настоящий момент на пса (притом промокшего до костей!) наверняка больше походил я.
- Я хотел бы видеть инспектора Таусенда, - сообщил я, стягивая перчатки. Стоило наклонить голову, как с полей шляпы на пол обрушился настоящий водопад.
- Сожалею, сэр, он сейчас у суперинтенданта, - констебль честно таращил голубые глаза. – Вы подождете?
- Да, пожалуй.
Лучше иметь дело с Таусендом – он самый разумный из этой братии.
- Как о вас доложить, сэр? – констебль потянулся к старинному телефонному аппарату – настоящему монстру из бронзы и мрамора.
И вправду, новичок.
- Виктор Кин, эсквайр, - отрекомендовался я сухо.
Пред светлыми очами инспектора Таусенда я предстал спустя примерно час. Хотя сегодня его глаза были скорее красными, нежели светлыми, видимо, от недосыпа.
- Инспектор, я очень рад снова вас видеть, - начал я.
Однако Таусенд был не расположен к долгим беседам и вежливым расшаркиваниям.
- Что вам угодно, мистер Кин? – неприветливо поинтересовался он, выпячивая живот.
Неудивительно – с полицией отношения у меня... неоднозначные.
- Видите ли, мой кузен, - я откинулся на спинку стула (зверски неудобного, надо сказать), - ввязался в историю с неким акционерным обществом...
Инспектор меня тут же перебил:
- Можете не продолжать! Знаю я это общество. «ФФФ», да?
- Верно, - кивнул я. – Следовательно, мой кузен – не первый пострадавший?
- Какое там! – устало отмахнулся инспектор. – Толпами нас осаждают! А что мы можем сделать?
- Следовательно, вы не намерены предпринимать по этому поводу расследование? – Так, снова не вовремя дало о себе знать вроде бы прочно позабытая специальность…
- Какое еще расследование? – удивился инспектор. - Сами денежки отнесли – сами виноваты. Они поверили в языческое заклятие: достаточно, мол, повторить трижды «феху», и прибыли посыплются, как из рога изобилия! Какая чушь!
И он усмехнулся с едва прикрытым злорадством.
- Понятно, - заключил я, вставая. Наша полиция нас бережет! Я закончил сухо: – Благодарю за внимание, инспектор!
- Мистер Кин! – уже в дверях окликнул меня он.
- Да, инспектор?
- Не ввязывались бы вы в это дело! – скороговоркой выпалил он, оглядываясь, словно опасался, что кто-то подслушает. – Неровен час... Ну, вы понимаете!
Даже ухоженные бачки на его лице уныло обвисли. Кажется, неведомые мошенники имеют немалый вес в обществе!