Утром, войдя в оранжерею, я обнаружил Сирила в окружении моих питомцев. Кузен прихватил с собой подушку (видимо, седалище еще побаливало), и теперь развлекался тем, что вертел в руках крошку Дженнифер, разглядывая едва наметившиеся бутоны.
- Поставь на место! – вместо приветствия велел я, стараясь не повышать голос. С кузена станется от неожиданности уронить горшок!
- Что? – Сирил вздрогнул, но, слава Богу, кактус не выронил. – А, это ты, Вик. Заходи!
- Благодарю! – усмехнулся я, отбирая у него Дженнифер. И не удержался: - Пожалуйста, не трогай руками моих питомцев, им это может повредить.
- Ой, какие мы нежные, - парировал кузен, зачем-то отряхивая брюки. – Мне, может, тоже повредило, когда ты меня руками трогал!
- Нежные, - согласился я. – Между прочим, кактусы могут сбросить бутоны или вообще не зацвести, если их передвигать или поворачивать. А тебе, я вижу, порки было маловато. Добавить?
- Нет, - кузен торопливо отодвинулся и, бессовестно игнорируя мою просьбу, выставил перед собой горшок с весьма колючим Opuntia patagonica. – Учти, я буду защищаться! Вот этим!
Пришлось отступить. Не хватало еще, чтобы Джеймс пострадал!
- Ну хорошо, - я уселся в кресло и сцепил руки в замок. – И что ты предлагаешь с тобой делать? Рассказать тетушке Мэйбл обо всех твоих похождениях?
Сирил содрогнулся. Всех кактусов в моей оранжерее будет мало, чтобы угомонить разъяренную тетушку!
- А может, не надо? – жалобно попросил он, благоразумно оставляя в покое Джеймса, и вдруг оживился: - Слушай, давно хотел тебя спросить… А зачем кактусам колючки?
- Не подлизывайся, - не поддался на уловку кузена я. – Разговоры о моих питомцах тебе не помогут.
Сирил надулся. Он все никак не мог смириться с тем, что я насквозь вижу все его хитрости.
- И все-таки? – не сдался он, правда, уже менее фальшиво заинтересованным тоном.
- Для защиты от животных, - пожал плечами я. – Некоторые ученые предполагают, что колючки как-то участвуют в опылении, однако я склонен не согласиться с этой гипотезой. Кстати, кактусовым колючкам приписывают магические свойства. Они якобы способны прогнать нежелательных гостей...
Мою лекцию (каюсь, увлекся) прервало появление Ларримера, который возник в оранжерее беззвучно, как бесплотный дух, а теперь решил обозначить свое присутствие легким кашлем.
- Да, Ларример, - признаюсь, голос мой звучал не очень радостно. Как многие увлеченные люди, я люблю поговорить о своем хобби, а тут такой случай сорвался!
- Простите, сэр, - дворецкий слегка поклонился. – Вас к телефону! Некий инспектор Пинкерсон, сэр!
Сирил негромко выругался и отвернулся. Кажется, напоминание о расследовании не привело его в доброе состояние духа.
- Уже иду, - я нехотя поднялся и направился к выходу. И уже на пороге спохватился: - Сирил, веди себя прилично и ничего не трогай!
Кузен только фыркнул...
- Слушаю, - произнес я в трубку.
- Мистер Кин? – спросил инспектор так громко, словно пытался докричаться через Ла-Манш.
- Да, - подтвердил я, подавив порыв ответить так же громко. – Здравствуйте, инспектор! Слушаю вас.
- Мистер Кин, мне надо, чтобы вы приехали в участок! Немедленно! – проорал он мне в ухо. Точь-в-точь крикливый галчонок. – И кузена с собой прихватите!
- Хм, - кашлянул я. – Зачем?
- Потом объясню, надо к Флипам поехать! Жду! Отбой!
С этими словами он дал отбой. Я положил трубку на аппарат и задумался.
Погода на улице стояла премерзкая, холод, ветер и гололед могли любого отговорить от прогулок. Однако ничего не поделаешь, пришлось отрывать Сирила от любования кактусами (при моем появлении он подозрительно быстро отдернул руки от горшка с Абигаль, но я решил не акцентировать на этом внимания).
- Сирил, собирайся, - велел я с тяжелым сердцем. Признаюсь, неожиданно прорезавшийся интерес Сирила к кактусам меня радовал, хотя и заставлял волноваться за моих беззащитных питомцев. – Мы едем к Флипам.
- Что?! – возопил кузен, вскакивая на ноги. – Он хочет меня арестовать?!
- Не устраивай сцен, - отмахнулся я. – И успокойся, никто не будет тебя арестовывать. Ладно, чтобы через пятнадцать минут ты был внизу. И потрудись привести себя в порядок.
Сирил хмыкнул, потер колючий подбородок и ответил:
- Ладно уж. Но ты, Вик, тиран и деспот!
- Разумеется, - согласился я. – А также угнетатель кузенов. Не забудь мне об этом напомнить в следующий раз, когда будешь просить оплатить твои долги. Все, время пошло.
Выпустив напоследок эту отравленную стрелу, я отправился к себе. Раз уж стараниями инспектора Пинкерсона меня втравили в это дело, следовало попросить совета...
Ответ оказался настолько расплывчатым, что я не знал, что и думать. Перевернутая «альгиз» – беззащитность, смерть, совет отказаться от прямолинейного решения – в данном случае не проясняла ровным счетом ничего...