- Боюсь, не вполне, инспектор, - я покосился на него здоровым глазом, склонив голову к другому плечу. Почему-то эта моя привычка частенько выводит людей из себя, и инспектор исключением не был.
- Ну как же... - теперь его бачки встопорщились, как у сердитого кота, а еще он пристально вглядывался мне в лицо, будто увидел что-то необычное. Странно, вроде бы не впервые видимся... и все больше по поводу злополучного Сирила, которого уже не раз приходилось выручать. - Мистер Кин, вы должны были бы понимать, что подобные предприятия... гхм...
- Ах да, конечно, подобные дела лежат совершенно не в сфере интересов полиции, - скорбно кивнул я, не удержался и добавил: - Особенно, если дело касается моего кузена, не так ли?
Инспектор надулся.
- Я, кажется, не давал повода...
- Ну что вы, - поспешил я успокоить его. - Поверите ли, я сам с преогромным удовольствием отправил бы Сирила на необитаемый остров. Правда, опасаюсь, он и там нашел бы способ отравлять мне жизнь. Например, стал бы слать письма в бутылках… К тому же тетушка не пережила бы разлуки и тогда...
- Да, да, да, - кивал Таусенд, явно не чаявший избавиться от меня. В прежние годы мне не раз удавалось заговорить его до такой степени, что он соглашался отпустить набедокурившего Сирила под мое честное слово, но сейчас случай был иным.
- Честь имею откланяться, - обрадовал я, и инспектор вздохнул с облегчением. Правда, тут же встрепенулся:
- Мистер Кин!
- Да-да? Вы переменили свое решение, господин инспектор?
- Ни в коем случае... - Он прищурился. - А вы, мистер Кин, часом, не на своем ли автомобиле приехали?
- Что вы! - искренне воскликнул я. - В такую-то непогоду! Разумеется, я взял такси!
Дело в том, что инспектор полагал (и небезосновательно), что людям, которые ничегошеньки не видят с левой стороны, водить автомобиль категорически противопоказано. Я же, грешен, люблю сам сидеть за рулем и давно уже приспособился к управлению, но Таусенд до сих пор не может простить мне того случая, когда я, не успев затормозить на перекрестке, протаранил его новехонькую машину. Разумеется, я оплатил ремонт и штраф, но продолжал злостно нарушать запрет инспектора и по-прежнему водил сам. В конце концов, он сдался: теперь этот запрет распространялся только на туманные, дождливые и снежные дни (каковых в наших краях большинство), когда и полностью зрячий ничего не разберет за лобовым стеклом.
Оставалось надеяться, что в потоках дождя бдительный страж порядка не разглядит, такси меня поджидает или же собственный автомобиль! А констебль, опять же искренне надеюсь, не в курсе нашего с инспектором давнишнего конфликта и не выдаст меня...
Домой я ехал чинно и медленно, со скоростью если не черепахи, так уж среднего пешехода точно. Жаль, не выдалось возможности сравнить - на улицах было пустынно, что и неудивительно в такую погоду.
Впечатления от беседы с инспектором у меня остались крайне неоднозначные. Что означали эти его оговорки? Действительно ли в деле замешаны влиятельные персоны или же просто кое-кто получает отступного за то, чтобы не вмешиваться в происходящее? Я верю, что Таусенд кристально честный человек (он даже не завысил стоимость ремонта своего автомобиля, хотя имел такую возможность), но ведь есть люди и повыше рангом...
Итак, кроме моего любезного кузена, в ловушку мошенников угодило еще немало простаков либо же жадных до дармовой наживы людей (кстати, хотя Сирил относится именно к последним, ума у него не так уж много). И, по большому счету, инспектор и не солгал: если люди отдавали деньги добровольно (а я уверен, документы у мошенников в порядке), то вряд ли тут можно что-то предпринять. Но как прикажете выручать тетушкино поместье?..
«Прежде всего, - решил я, входя в дом, - необходимо обсохнуть и согреться!»
- Ларример!
- Сэр! - появился он в холле, и лицо его выразило сдержанное неодобрение моим видом. И впрямь, у меня снова текло со шляпы! Но Ларример был слугой хорошей выучки, а потому не позволил себе заметить "а я ведь предлагал вам взять зонт, сэр!" Это и так прекрасно читалось в его взгляде.
- Я в оранжерею, - сказал я, сбрасывая ему на руки мокрое пальто. - Будь любезен, принеси мне туда бренди.
- Сию минуту, сэр.
Я рассеянно прошел через весь дом и поднялся в оранжерею. Здесь было восхитительно тепло, и в тщательно отрегулированном свете электрических ламп (которые старомодный Ларример категорически не желал признавать, как и прочие веяния прогресса) можно было представить, будто греешься на пляже.
- Ах ты моя прелесть... - проговорил я, склоняясь к одной из своих малюток. - Тилли, красавица, ты решила меня порадовать? Как это мило с твоей стороны! Я так и знал, что тебе не хватает освещения... А вы, сударь, - обратился я к другому питомцу, - ведете себя скверно! Уже год я только и вожусь с вами, Альберт, но вы сидите сиднем! Берите пример с Тилли и Оливии - вот славные девочки...