-Ничего, тетушка, просто устал, но адрес все-таки отыскал, - ответил я. – Глядите-ка, что я нашел!
Я показал ей фотографию.
-Вас я узнал, отца тоже, а кто это?
-Это?.. – она нахмурилась. – Хм…
-Определенно ведь родственник, - заметил я. – Уж очень похож!
-Ну… - Мне показалось, что ей не хочется отвечать. – По-моему, это один из наших троюродных кузенов. Право, я запамятовала его имя, мы виделись очень редко! А потом, если не ошибаюсь, все их семейство переехало… хм… в Австралию. Да, верно, в Австралию. И как-то так получилось, что все связи оборвались…
«Очень интересно, - подумал я. – В Австралию, значит. Туда, где я не бывал. Упоминали мы ее дважды, так что она явно первой пришла тетушке в голову. Ладно, пускай… Сейчас не до таинственных кузенов!»
-Спокойной ночи, тетушка, - сказал я.
-И тебе, дорогой, - ответила она и двинулась прочь.
-Тетушка! – окликнул я, и она обернулась. – Знаете, а отец ведь тоже догадался, что на самом деле я путешествую.
-Правда?.. – изумилась она.
-Ну да. По тем же приметам, что и вы. Видимо, это семейное…
-И ничего мне не сказал! – сокрушенно вздохнула тетушка. – В этом был весь Артур, никогда ни единого лишнего слова! Всё в себе, всё всегда в себе…
И она ушла, скорбно покачивая головой.
Я же удалился в свою спальню и до глубокой ночи читал письма, которые наконец-то нашли адресата…
*
На следующее утро Сирил к завтраку не вышел. Не могу сказать, чтобы это испортило мне аппетит, напротив, в кои-то веки я мог не торопясь насладиться трапезой.
- Ларример, а где тетушка Мейбл? – поинтересовался я, убедившись, что она не собирается почтить столовую своим присутствием.
- Миссис Кертис изволила завтракать в постели, сэр! – Ларример склонил убеленную сединами голову, и это вышло у него так величественно, будто это я должен был ему кланяться.
- Хм, - только и ответил я. – Что ж, тогда приступим!
И принялся накладывать себе на тарелку вкуснейшую снедь...
Буря грянула, когда я намазывал мармеладом ломтик подсушенного хлеба. В столовую царственно вплыла тетушка, полностью экипированная для прогулки. Она смерила взглядом меня, застывшего с тостом в одной руке и чашкой в другом, и потребовала:
- Вик, немедленно доедай и одевайся! Ты разве забыл, что я привыкла выходить на прогулку ровно в десять?
- Гхм, - от неожиданности я даже поперхнулся. – Во-первых, доброе утро, тетушка! А во-вторых, какое я имею отношение к вашей прогулке?
- Разумеется, ты идешь со мной! – Она взмахнула зонтиком и безапелляционно закончила: - И не спорь!
Я хотел было спросить, почему тетушку не сопровождает, как обычно, Сирил, но вовремя вспомнил, что кузен теперь тоже пострадавший. Он теперь и носа на улицу не высунет, после такого-то потрясения!
- Тетушка, - осторожно подбирая слова, начал я. – Вы не забыли, что обо мне распространяют гадкие слухи? Вряд ли ваши знакомые пожелают хотя бы поздороваться со мной!
- Пусть только попробуют! – Тетушка стукнула зонтиком о пол, да так, что Ларример вытянул шею, пытаясь разглядеть, не поцарапала ли она дорогой паркет.
- Тетушка, - пытался сопротивляться я, откладывая в сторону недоеденный тост. – Зачем вам это нужно? Вы ведь вполне можете прогуляться самостоятельно!
Тетя бросила взгляд на Ларримера и ответила неожиданно спокойно и серьезно:
- Вик, мальчик мой, неужели ты не понимаешь, что только раззадориваешь сплетников тем, что прячешься в своем особняке?
Я пожал плечами – возразить мне было нечего. К тому же я все равно собирался отправить телеграмму, а проделать это в сопровождении тетушки должно быть... любопытно.
- Тогда почему вы только сейчас решили вытащить меня на прогулку? – с интересом спросил я, допивая уже остывший чай.
- Я полагала, эта болтовня понемногу утихнет сама собой, - вздохнув, призналась тетушка. – Но раз уж этого не произошло, нужно принять меры!
Мне оставалось только восхититься ее целеустремленностью и сдаться на милость победительницы...
Тетушка Мейбл вышагивала по улице с видом императрицы, недоумевающей, почему встречная чернь ей не кланяется. Нет, она была исключительно любезна и мила, однако жесты, манеры, интонация просто кричали о том, что любому, кто вздумает ей противиться, не поздоровится. Признаться, тетушка нечасто бывала в столь воинственном расположении духа (она и в обычном настроении вполне могла остановить, скажем, скачущую во весь опор лошадь, - исключительно силой воли). Знакомые, должно быть, инстинктивно опасались вызвать ее неудовольствие и вели себя исключительно любезно. Косились на меня, разумеется, да и в разговоре чувствовалась некоторая натянутость, однако никто за все время прогулки так и не позволил себе ни малейшего намека, ни крохотной двусмысленности.