Я же следовал за тетушкой, стараясь сохранять примерный вид, словно ученик воскресной школы рядом с пастором. И хохотал про себя, наблюдая, как миссис Фландерс краснеет, бледнеет, но мужественно поддерживает вежливую беседу.
Служащий почтамта, мистер Ричмон, принимая телеграмму, посматривал на меня с любопытством, а прочитав написанный мною текст, и вовсе чуть не подпрыгнул. Однако, с опаской взглянув на тетю Мейбл, он проглотил все вопросы и молча принялся заполнять бланк...
Мы с тетушкой уже возвращались домой, когда навстречу нам попался инспектор Деверелл, как всегда, имевший весьма кислый вид.
- А, мистер Кин, - протянул он, притрагиваясь к полям шляпы. И спросил с неподдельным интересом: - Как ваши дела?
- Благодарю вас, инспектор! Превосходно! – вполне искренне улыбнулся я. – Наслаждаюсь тишиной и спокойствием.
- М-да? – недоверчиво прищурился он. – Ну, вам виднее. А я слышал...
- Виктор, нам пора! – вмешалась тетушка, испепеляя взглядом инспектора, неосторожно затронувшего опасную тему.
- Простите, инспектор! – развел руками я. – Мы спешим.
- Ну да, ну да... – покивал он, подозрительно глядя на меня.
Хм, должно быть, такая жизнерадостность со стороны человека, обвиняемого в стольких грехах, наверняка казалась инспектору Девереллу по меньшей мере ненормальной. Мне же после демонстрации впечатляющей мощи характера тетушки Мейбл совершенно не хотелось жаловаться на судьбу. Я чувствовал гордость за свою принадлежность к достойному семейству Кин и был искренне благодарен тетушке за поддержку...
Прогулка удалась на славу, даже жаль было возвращаться домой. Теплый ветерок, расхрабрившееся апрельское солнце, птичий щебет и тетушка Мейбл в качестве моего личного цербера – что может быть лучше?
- Мистер Кертис ожидает вас в столовой, сэр! – почтительно сообщил Ларример, помогая мне снять пальто.
- Кажется, Сирил пришел в себя! – прокомментировала тетушка, передавая дворецкому свой верный зонтик, словно шпагу.
Признаюсь, я полагал, что кузен будет дуться много дольше.
Сирил обнаружился за столом: он так сосредоточенно и яростно кромсал отбивную, что мне сразу захотелось на всякий случай его обезоружить.
- Здравствуй, мальчик мой! – проворковала тетушка, разом превращаясь из тигрицы в заботливую мать. – Как ты себя чувствуешь?
- Сносно! – буркнул Сирил, не поднимая глаз. – Есть новости?
- Увы, - развел я руками и отодвинул стул для тети. – Пока ничего.
- Понятно, - Сирил поднял на меня воспаленные глаза. Похоже, он совсем не спал ночью. – Виктор, твой дворецкий сказал, что у тебя есть гимнастический зал. Побоксируешь со мной?
- Разумеется, - согласился я, присаживаясь напротив кузена. Радовало уже то, что он не бросился искать утешения на дне бутылки. – Только я ведь значительно тяжелее тебя.
«И намного сильнее», - этого я, конечно, озвучивать не стал. Не стоило лишний раз расстраивать Сирила.
- Ничего, - отмахнулся он, принимаясь за отбивную. – Мы ведь не всерьез!
Впрочем, с последним бы я поспорил. В гимнастическом зале Сирил наседал на меня с такой яростью, будто внезапно превратился в берсеркера. Признаюсь, мне пришлось изрядно попотеть, защищаясь от его наскоков. Быть может, стоит всерьез заняться боксом? Или, по крайней мере, изредка захаживать в клуб, чтобы поразмяться не только с грушей, но и с живыми противниками. Хм, а ведь сейчас многие наверняка не прочь были бы со мной подраться...
После разминки с Сирилом я отправился к своим крошкам, с которыми и провел остаток дня. Купленный недавно Echinocactus grusonii капризничал, видимо, ему требовалась более высокая температура. Зато смотрелся он замечательно: красивые пропорциональные стебли этого вида кактусов покрыты густыми «золотыми» колючками. А как восхитительно он смотрелся среди ярко-красных японских культиваров Hibotan!
Однако мысли о распускаемых в городе слухах меня не отпускали. Я сам себе напоминал кактус, ощетинившийся иголками для защиты от грубых рук и слов.
Предположим, мистер Клариджес откликнется на мою телеграмму. Что делать дальше? Не предъявлять же каждому встречному письмо мистера Клариджеса, и даже если он приедет лично, как донести его слова до общественности? Проще иметь дело с мировым судом, там достаточно дать показания под присягой. Суд общества бывает куда суровее и охотнее верит в дурное, нежели в хорошее. Признаюсь, я не подумал об этом заранее...
Мне требовалась подсказка, поэтому, оставив своих питомцев внимать Шопену, я отправился в свою спальню. Обычно такими делами я занимаюсь в кабинете, но из-за присутствия в доме Сирила и тетушки Мейбл пришлось перебраться в более уединенное место. К тому же я именно здесь припрятал от кузена свою любимую выпивку...