- Вот! – воскликнул я, ухватив наконец за хвостик увертливую мысль.
Инспектор сначала подскочил от неожиданности, а потом возмутился:
- Что...
- Послушайте меня! – перебил его я, спеша высказать свою догадку, пока она не забылась. – Вы сказали - «слепой на один глаз». Вы ведь действительно так думаете?
- Ну да, - осторожно согласился инспектор Таусенд, глядя на меня с подозрением.
- Вот оно! – от избытка чувств я прищелкнул пальцами. – А в статье написано, что одного глаза у меня нет, так ведь?
- Ну да, - снова подтвердил он.
- А ведь этот, как там его, мистер Смит, прав! – улыбнулся я, склонив набок голову. Что-то начало проясняться, и это несказанно меня радовало!
- Как? – не понял инспектор. Тряхнул головой и возразил: – Не путайте меня! У вас же оба глаза на месте. Надо ж такое придумать – одноглазый! У вас вон ни шрама не заметно, ничего такого…
До чего же люди невнимательны! Вообще-то, я иногда вставлял глаз другого цвета (когда по рассеянности, когда шутки ради), но даже если кто-то и замечал, что в разное время у меня разные глаза, то списывал это на собственную забывчивость. Глаз выглядел слишком настоящим (ну, если вдуматься, почти так и было), чтобы заподозрить истину. А может быть, все это говорило лишь о том, что люди слишком редко отваживаются встретиться с кем-то взглядом?
-Вот так! – сказал я и вынул искусственный глаз. Протянул его инспектору на ладони и предложил: - Хотите потрогать?
Он моего предложения почему-то не оценил...
Когда инспектор Таусенд пришел в себя после моей шутки (признаюсь, несколько рискованной), он тут же потребовал:
- Ну а теперь, Виктор, вспоминайте, кто еще в Блумтауне знает о вашем... – он замялся, подбирая слово.
- Маленьком недостатке? – подсказал я, вставляя на место глаз. Инспектор, кажется, только теперь перевел дыхание. Видимо, вид пустой глазницы его нервировал.
- Да! – обрадовался он. – Так вот, мне вы ничего не сказали, хоть мы с вами и почти друзья...
Инспектор вопросительно посмотрел на меня, я кивнул, признавая его правоту, и поощрительно улыбнулся.
- Но мне вы свой секрет не открыли, - продолжил мысль инспектор. – Значит, вообще мало кому об этом говорили, ведь так?
- Именно, Джордж! – подтвердил я, и даже отставил в сторону своего нового питомца, дабы не отвлекал от размышлений.
- Итак, кто знает? – откинувшись на спинку кресла и скрестив пальцы, вопросил Таусенд.
Я улыбнулся про себя: теперь в облике инспектора больше не было ни грана уныния. Глаза сверкали, усы воинственно топорщились, бакенбарды распушились, а на губах появилась лукавая улыбка. Да и я чувствовал себя так, будто загнал хитрого зверя, к которому раньше не знал даже, как подступиться.
- Мой верный дворецкий Ларример, - начал перечислять я, загибая пальцы. – Один лондонский доктор, которому я показывался в позапрошлом году... Да, еще инспектор Деверелл! Я с ним недавно... пошутил.
- Деверелл? – инспектор удивился, да так, что изо рта у него выпала еще незажженная сигарета. – А мне вы, значит, не сказали...
Кажется, Таусенд обиделся, сочтя это недоверием с моей стороны.
- Джордж, - примирительно поднял ладонь я, - вряд ли вас обрадовало это зрелище, поэтому я не стал вас им обременять без нужды. Инспектор Деверелл просто меня разозлил, вот я и... решил немного его осадить.
- А, это он может, - успокоился инспектор Таусенд. – Ладно, кто еще?
- Никого, - развел руками я.
- То есть всего трое?! – не поверил он.
- Да!
- Ваш дворецкий, врач и Деверелл? – медленно повторил инспектор. - И все?
- Да! – снова повторил я. – В Англии - больше никто.
Я подозревал (и не без оснований), что тетушка Мейбл давно обо всем догадалась и молчала только из вежливости. Но ее смело можно было не принимать в расчет, как и Ларримера. Да и врача, думаю, можно отбросить.
- Значит, Деверелл?.. – инспектор вскочил и, чуть не подпрыгивая от возбуждения, начал мерить шагами свой кабинет. – Так, давайте подумаем! Пока от слухов пострадали вы, ваша кухарка, ваш кузен, я... Да, еще миссис Ленор – свояченица Деверелла... Про нее говорят, что... словом, что мистера Ленора, за которого она якобы вышла замуж в колониях, никогда не существовало. А сын у нее - от лорда Блумберри!
- То есть мое окружение, а меня инспектор Деверелл очень не любит, - подхватил я, - а также его родственница и коллега! Думаю, лорд Блумберри тут вообще ни при чем, к слову пришелся. Пасьянс сходится?
- Сходится! – инспектор почти упал в свое кресло и хлопнул по стопке бумаг. – Вас он и вправду недолюбливает, Виктор, он не раз об этом говорил, и еще недоумевал, почему я до сих пор вашего кузена за его фокусы в тюрьму не упрятал.