Кузь нажал вызов и поднёс трубку к уху. Рука, сжимающая телефон, внезапно и остро вспотела. Послушав некоторое время длинные гудки и не дождавшись ответа, Кузьмич вдавил кнопку отбоя, облегченно откинулся на спинку кухонного стула. Вздохнул: «Ничего, сам перезвонит». Подумал, что на нижней полке дверцы холодильника стоит ополовиненная «родимой», чтоб она была проклята! Собственно, он и собирался, тем более, сама по себе селедка, да с лучком, черным хлебом и вареным яичком прямо-таки взывают. Да и душевное состояние располагает.
Федор Кузьмич налил в стопку немного водки, выпил, поморщился, поднес к носу корочку хлеба и замер от неожиданно пришедшей в голову мысли: «Ему же, парню этому, примерно столько сейчас лет, как было мне, когда меня из команды попросили. Мягко попросили, даже обходительно, спору нет, но до чего же это было больно и обидно. И как же несправедливо. А я ведь мог еще. Многое мог, и, как минимум, не хуже других. Да что говорить, лучше, много лучше.».
Кузьмич сунул корочку в рот и начал нетороплив пережевывать: «И парнишка-то бьёт получше многих, да что скрывать, никто так не пробивает, такой точности ни у кого из нынешних нет. Да и из прошлых вспомнить не могу».
Федор вскочил из-за стола, подошел к стене и зачем-то уперся взглядом в полоски. Потрогал их пальцем и сказал вслух:
- У него есть точность, техника своя есть, исполнение. Надо силы и резкости. И нужна физика. Да мы звезду из него сделаем, и никуда они не денутся, - Кузьмич бросил взгляд за потемневшее окно, выходящее во двор, будто хотел разглядеть там этих других, которые «никуда не денутся».
- И вот тут есть я. Потому как, парень никому не нужен. Только я. И я, только я... Я могу поставить ему удар, научить всему, что знаю, стать тренером Звезды! Персональным тренером! Я могу это сделать! И тогда все поймут...
Что именно «все поймут», вслух Некрасов сказать не решился, вернулся за стол и протянул руку за бутылкой.
Кузьмич сидел за столом, пил водку и время от времени останавливал взгляд на лежащем перед ним на столе мобильнике. Нетронутая селедка, вместе с так и неочищенными яйцами, заветривались в напрасном ожидании. Ему хватило и хлеба с луком. Так прошёл вечер. Телефон не зазвонил.
***
- Привет, Кузь! Слышь, братишка, прости, не мог сразу перезвонить, очень занят был. Ты как, все нормально? Не разбудил?
Ром! Здравствуй! Рад слышать. Все нормально. А ты сам как? - разбуженный внезапным утренним звонком, Кузьмич лихорадочно пытался привести в порядок вывернутые непростым ночным сном собственные мозги.- Всё тоже пучочком. Что звонил, что хотел? Ты до сих пор в Луже юнцов тренируешь? Не думаешь переходить куда? А то знаешь, возраст все же, пора решать, как дальше жить...
Басовитый голос Романа заставил Кузмича вскочить с постели и, как спал, в мятых трусах и майке-алкоголичке, расхаживать кругами по комнате, яростно дергая бороду свободной от телефона рукой. Невнятные мысли сумбурно метались в голове, перемешиваясь с остатками только что виденного сна. Федор Кузьмич постарался собраться с мыслями, взять себя в руки и легонько затронуть волнующую его тему, переживания о которой тревожили его всю ночь:
- Говорю же, все нормально... давно не созванивались, вспомнилось что-то, вот и решил узнать, как ты, да и как команда наша поживает. А то по телику как-то больно неприглядная картина получается..., тебе же изнутри по-любому виднее...