- А что это ты вдруг нашей игрой заинтересовался? Ностальгия нахлынула? - Роман Фененко вдруг начал цедить слова с нескрываемым, но пока ещё лёгким подозрением.
- А ты как думаешь? Родное ведь это всё для меня. Считаешь, легко забыть? Душа-то переживает. Чувствую, что не всё в порядке... Как бабьё говорит, сердцу не прикажешь, - Федор захихикал и инстинктивно постарался снизить градус беседы, окрасив свои слова улыбкой.
Это было верным ходом, а тема - вечной и болезненно-актуальной, Рому внезапно прорвало:
- ... наши гадёныши, блин, за пять-шесть матчей, со сраным геммороем, два-три мяча с трудом укладывают, неумехи, ёбть, зажравшиеся..., - чувствовалось, что грань между приличной речью Романа и сплошным матом вдруг стала очень тонкой, периодически прерываемая глубокими выдохами-вздохами-затяжками лихорадочно и поспешно закуренной сигареты. Ром начал выходить из себя. Он и в молодости, как ясно помнил Кузьмич совместные с Романом прошедшие партнёрско-командные времена, не отличался особенной сдержанностью, потому Кузь решил подлить маслица в огонь:
- Даа, парень, который не промахивается, ну, хотя бы не мажет через раз, вам бы точно не помешал... Пусть хоть бы и старикан..., - еще добавил градуса Кузь.
- ... Пфф... парень, который всегда попадает... Пфф... всегда забивает куда надо... ффф... да я б за такого, что хошь отдал... да мне всё равно, бл..., ... Пфф-фф... двадцать, тридцать, сто лет ему, блин... А у тебя, что - кто на примете есть?... Ааа, мысли... ффф... Ну, ладно-ладно... а то - имей в виду...
- Давай сам не пропадай, звони хоть иногда, ты там в гуще событий, а я помаленьку, да потихонечку с мальчишками вожусь, - Кузьмич вынужденно слукавил. Ему неловко было признаться старому приятелю, что он, известный раньше в футбольном мире и всеми уважаемый Кузь, давно уже толком не принимает участия в тренировочном процессе ДЮСШ, исполняя простые обязанности «попьём чайку и подумаем», лишь иногда рожая непрошенный, но часто дельный совет. Старика - хотя какой он был старик, и шестидесяти ещё нет, - держали при школе из уважения к былым заслугам, к его формально высокой тренерской категории, да ещё и из жалости. Кузь отношение детских тренеров и руководства чувствовал, и это не прибавляло ему самоуважения.
- Обязательно! И ты сам смотри, не забывай нас, все же не чужие. А мысли какие оформятся, непременно отзвонись. Чую, неспроста ты, старый хитрован. Ну давай, бывай, жду звонка, уже занят - люди пришли.
Федор Кузьмич ещё какое-то время после отбоя беспричинно пялился на трубку телефона в руке, затем напряжение отпустило, он вздохнул и произнёс вслух: - Сам ты хитрован, и такой же старый.
Затем, на адреналине, нарезал ещё кружочек по комнате, дёрнул бороду и подумал: «А торопиться действительно не надо. Нужно всё проверить и перепроверить, да обмозговать. Где там номер этого молодца?»
Кузьмич нашёл в адресной книге телефонный номер парня из Лужи, записанный под названием «Бьёт точно», облегченно вздохнул, но понял, что запамятовал его имя. «Как же его зовут? Что-то библейское, в голове вертится... Нет, не гони лошадей, Вася, ничего с парнем не случится, надо всё же обдумать это дело хорошенько». Затем про себя усмехнулся: «А в тему я его обозвал - «Бьёт точно» - и больше ничего не умеет, - не прибавить, не отнять!»
***
Звонок заставил вздрогнуть, настолько он был внезапным, хоть и столь рьяно ожидаемым. Матвей схватил телефон, на дисплее незнакомый номер.
- Слушаю вас, - в горле першило, Тяглов судорожно сглотнул, - Алло, я вас слушаю.
- Ну здравствуй, меткий стрелок, как поживаешь?
Голос в трубке был низким и показался Матвею ехидным. Еще раз протолкнув слюну сквозь пересохшую глотку, Тяглов постарался ответить ровным и бесстрастным тоном:
- Здравствуйте. Спасибо, все хорошо. Это Кузьмич?
- Поня-ятно, узнал, значит. Я это, я, - басовито хохотнул динамик, - Короче, так, Стрелок, неплохо еще раз встретиться, есть нам о чем поговорить... да и побегать с мячиком надо бы поосновательней, присмотреться. Ты вообще, по жизни как - свободен? Временем располагаешь?... Ага. Тогда слушай сюда и запоминай...
Бас из мобильника подробно рассказал Матвею, куда надо будет подъехать, как снарядиться, что не забыть с собою взять, когда, как и где встретиться. Созвониться договорились заранее, за пару часов. Встреча была назначена назавтра, в два часа пополудни, у метро «Динамо», выход из первого вагона, по четной стороне Ленинградского проспекта. Матвей слушал и внимал. Когда Кузьмич закончил разговор, Тяглов выдавил из себя невнятные слова прощания. Отчего-то он чувствовал опустошение и подступающую робость. Что-то начиналось. Новое. Неизведанное.