— Хорошо. — Глубокий вздох. — Вчера на собрании некий Федоров, ученый-изгой, отчитывался о проекте по заморозке. Испытания прошли успешно. Человека заморозили, а через пять лет разморозили.
— Что? Это невозможно! — шок отразился на моем лице.
— Мы бы тоже не поверили, но он предоставил все отчеты, данные, видео. И испытуемый был здесь, со всеми анализами.
— Но как он работал пять лет втайне?
— Научный совет отказал, и он оборудовал собственную лабораторию.
— И ты предлагаешь мне попробовать?
— А что ты теряешь? Нам нужно выиграть время. Твоя опухоль сейчас неоперабельна, но через пять лет я разработаю метод! — в его глазах горел огонь безумного ученого. Друг верил в успех и просил дать ему время.
— Да, что я теряю… Мне остался месяц. Ни один врач не берется. Везде тупик. — Отчаяние читалось на моем лице: синяки под глазами, болезненная худоба. Не нужно быть прозорливым, чтобы понять — я умираю. Даже на улице люди шарахаются. — Не знаю… дай его контакты.
Ден протянул листок с данными и посоветовал не тянуть.
Несколько дней я мучилась: набрать номер или нет. Подвергнуть себя опасности? Но куда уж больше? Просто умереть через три-четыре недели или рискнуть? Мысли не давали покоя. Я то набирала номер, то удаляла. Но узнать, что будет, если позвонить, мне было уже не суждено.
Через полторы мучительных недели, возвращаясь из магазина, я потеряла сознание. Меня увезли в больницу и подключили к ИВЛ. Дикую боль заглушали сильными препаратами.
Приходили подруги, болтали о пустяках, а я только слушала. Не видя реакции на любимые шутки, они уходили со слезами. Последнее, что осталось в памяти — Ден. Он тоже пришел. Голос звучал бодро, словно он на что-то решился. «Все будет хорошо», — сказал он напоследок. Эти слова звучали как утверждение. И я провалилась в забытье.
День Х
— Ден, ты спятил! — Леша, вечно похожий на бандита, сейчас уверял, что друг — полный псих.
— Тише и кати быстрее! — шикнул Ден.
— Нас посадят! — Леша озирался, боясь свидетелей.
— Если узнают! Успокойся, камеры отключены! — решимости Дену было не занимать.
Мужчины везли медицинскую каталку по пустому ночному коридору больницы. Приборы они закрепили ремнями в ногах девушки.
Ден понимал: если вскроется, его и друзей посадят на годы. Но он не мог упустить шанс. Выиграть время для поиска лечения. Ради нее. Даже если они не будут вместе — пусть хотя бы она проживет свою жизнь.
2346 год
Голова раскалывается. Пытаюсь открыть глаза — не могу. Где я? Что со мной? Почему не двинуться? Хочу закричать — бесполезно. Сил нет, сознание ускользает.
— Просыпайся! — кто-то тряс меня за плечо, настойчиво повторяя одно и то же. Сквозь пелену доходит смысл. Открываю глаза — и тут же жмурюсь от слепящего света.
— Нет-нет, открывай! Хватит спать! Три дня только самые тяжелые лежат! А тебе и среднюю категорию не присвоили! Подъем! — голос не унимался.
Снова размыкаю веки, оглядываюсь. Больничная палата: белоснежная, светлая. Койка средней жесткости, одеяло. И ни одного запаха. Странно. Голова гудит. Хреново.
— Ну что, очнулась наконец? Одежда на стуле, документы на столе — подпишешь. Ментор ждет внизу. Поторопись, ему еще везти тебя к опекуну! — женщина в белом халате уже выдергивала из-под меня простыню. Пришлось резво встать и прикрыться.
На столе бумаги. «Согласие на назначение ментора». Что еще за ментор? Рядом стул с серой одеждой и такими же унылыми ботинками.
— Одевайся быстрее, чего встала? — подгоняли сзади.
Держась за стол, наскоро облачаюсь. Подпись — ставлю закорючку не глядя.
— За мной! — почти приказ.
Голова не варит, вопросы не формулируются. Покорно плетусь за медсестрой по белоснежным коридорам и лестницам. На пути почти никого — лишь еще одна медсестра фыркнула в мою сторону и скрылась. Интересный тут персонал… должны же быть вежливыми с пациентами?
Спускаемся в холл. Навстречу тут же подскакивает мужчина лет пятидесяти, широко улыбаясь:
— Здравствуйте, Тая! Я Леонид, ваш ментор на пару часов. Вы долго приходили в себя, времени на разговоры почти нет. Стоп-стоп! Все вопросы потом! — он подхватил меня под локоть и потащил к выходу.