Не сговариваясь они пропололи клумбу от сорняков, убрали мусор и протерли гранитное надгробие влажной салфеткой… И вот в полной тишине, нарушаемой лишь шелестом опавшей листвы, которую теребил холодный осенний ветер, да карканьем ворон, летавших над их головами, стояли перед могильной плитой сына. Стояли долго… Минут десять, может, пятнадцать… Наконец, Кожин не выдержал.
— Ну… пойдём? Не могу я больше... – пробормотал, он, оборачиваясь к жене.
Та лишь посмотрела на Кожина отсутствующим взглядом и ничего не ответила.
— Зачем вообще приперлись сюда?! Хватит! – взорвался Кожин. – Послушал тебя…Что толку от этих визитов?! Его всё равно не вернешь! А мы с тобой – свихнемся окончательно!
Елена зажала уши руками и кусала нижнюю губу, чтобы не расплакаться.
— Замолчи, пожалуйста, — попросила она тихо. — Если хочешь – уходи… Да, иди… Я тебя догоню.
Кожин обошёл вокруг могилы, подобрал какой-то сломанный цветок, раздражённо швырнул его обратно и решительно направился по направлению к воротам.
Елена осталась одна. Она медленно провела рукой по гладкой мраморной поверхности надгробной плиты, ещё раз перечитала выгравированное имя сына. И стала молиться… тихо, качая в такт словам молитвы головой.
Спустя какое-то время, она догнала мужа.
***
Уже стемнело. Шоссе прорезало осеннюю равнину, точно стрела, пролетающая между небом и землёй, слившихся во тьме в единое целое. Слабые лучи фар то и дело выхватывали во мраке – по большей части совершенно голые деревья, практически без листьев.
Кожин вёл автомобиль легко, привычно, краем глаза поглядывая на сидящую рядом жену. Елена была явно напряжена и смотрела в окно, избегая взглядов мужа.
- Ну, прекрати… - пробормотал Кожин. – Хватит дуться…
Но Елена не ответила, продолжая молча глядеть в темноту окна.
Кожин сосредоточился на дороге… и вдруг – снова увидел его... Да, точно… Мальчик… стоял у дороги. Кожин готов был поклясться, что это был его погибший сын, его Ванечка! Кожин с застывшим ужасом в глазах смотрел, не отрываясь, как тот улыбается ему, машет ему, приветствуя, ручкой…
— Стой! — вдруг раздался испуганный голос Елены. — Тормози!
И тут же раздался яростный оглушающий гудок, жуткий рев, который тотчас привёл Кожина в себя. И тут его ослепили фары чего-то огромного, несущегося прямо на них на полной скорости. Кожин понял, что вылетел на встречную полосу. Он до предела нажал на педаль тормоза, одновременно крутя руль вправо – и машина, вильнув, с трудом ушла от прямого столкновения с огромной фурой.
Тормозя, шины «Рено» противно завизжали на мокром асфальте… Машину «повело» и она, сделав один поворот вокруг своей оси, едва не улетев в кювет вдруг резко остановилась на самом краю… Правое переднее колесо свисло над канавой.
Елена сидела в шоке, прижимая руки к груди, и жадно хватая ртом воздух.
— Извини… — выдохнул Кожин, теребя дрожащими руками ключи зажигания. — Просто… голова закружилась…
— Всё! Хватит! — жёстко отрезала Елена, тяжело дыша. — Больше я с тобой никуда не поеду.
Кожин оглянулся на дорогу, где только что видел ребенка. Как раз проезжавшая машина осветила фарами это место… Там никого не было.
Кожин тяжело выдохнул, и, собравшись с силами, повернул ключ зажигания.
Всю оставшуюся дорогу они ехали очень медленно и осторожно. Вдобавок попали в «пробку», и поэтому подъехали к своему дому совсем поздно.
Елена молча вышла из машины. Резко захлопнула за собой дверь. Кожин смотрел вслед жене, неторопливо приближавшейся к укутанной туманом пятиэтажке. А вокруг неё сильный ветер играл остатками сухих листьев, швыряя их ей под ноги.
Черт возьми, дело, по ходу, совсем дрянь! – думал, между тем Кожин, провожая жену взглядом.
Да, галлюцинации случались и до этого… Но таких ярких и насыщенных – не было! И он ясно отдавал себе в этом отчет, что если так пойдет дальше – всё закончится «дуркой»… И тогда – это конец.
Между тем, Елена подошла к двери подъезда и резко дернула её на себя. А затем стремительно вошла внутрь, не оглядываясь.
Злится… - подумал Кожин. – А как ей всё объяснить? Ведь ещё хуже станет…
Кожин вылез из машины, подошел к багажнику, открыл его, доставая пакет с моющими средствами, который они брали с собой на кладбище. Погруженный в свои мысли, он не заметил мужчину, стоящего у соседнего подъезда.
Тот стоял к Кожину в профиль и внимательно вглядывался в окна дома. Захлопнув багажник, щёлкнул кнопкой на пульте ключей, закрывая замки машины, Кожин бросил на него безразличный взгляд, и пошел к подъезду. Вдруг резко обернулся – и вновь посмотрел на незнакомца.