Сам клуб держался еще с семидесятых годов, и с тех самых пор его перекрашивали в самые разные цвета каждые пять лет. Очередная модернизация пала и на этот год. Правда, к покраске еще не приступили. И, сдавалось некоторым жителям, традиция так и оборвется.
Пока что на нем уже облупилась розоватая краска - по мнению большинства, придающая зданию отвратительный облик.
Когда Алёна и Таня подошли к клубу, музыка уже сотрясала не только его бетонные стены, но и асфальт, выложенный полукругом возле ступеней.
Так как погода была комфортной (как раз с наступлением темноты воздух становился свежим), все собравшиеся находились на улице. Обычно внутрь заходили тогда, когда становилось прохладно (ну или когда хотелось подкрепиться алкоголем).
На широком крыльце стояла компания из пяти человек, среди которых был и Вадим. Он сразу же заметил Алёну, но не изменился в поведении никак. Разве что женственные губы расплылись в улыбке и больше не меняли форму.
Алёна и Таня подошли к ним. Там ее поприветствовали те ребята, которых она еще не видела. Разрослась беседа. Постепенно расширялся и круг людей.
- В городе клубы, наверное, получше, а, Алён? - С колкой иронией спросила одна девушка с пухлыми, четко очерченными, губами и маленькими глазками-бусинками. Кто-то поддержал ее смешком, а кто-то недовольным цоканьем.
Алёна пожала плечами. Она знала, что ее пытаются несправедливо укорить просто за то, что она горожанка. И это было неудивительно принимать от такой ехидной особы, как Ангелина.
- Не знаю, не была ни в одном.
- По крайней мере, там не пахнет коровьим дерьмом, - она изящно отбросила прямые платиновые волосы через плечо, а издёвку вновь приняли как удачную шутку.
- Я не знаю, чем здесь дышишь ты, Ангелин, - спокойно парировала Алёна, сунув руки в задние карманы джинсов, - но я пока дышу цветами и ягодами.
Когда в окружении почувствовали накал ссоры, обеих девушек начали по-своему усмирять.
Алёну сложно было назвать конфликтным человеком. Когда дело доходило до спора, ей было легче притвориться сдавшейся и промолчать, нежели с пеной на губах отстаивать «свое мнение».
К облегчению Алёны, когда она заметила, что Ангелина вся напружинилась и приготовилась к атаке, неожиданно внимание компании было привлечено чьим-то визгом.
- Кого это так встречают?
Вокруг одной персоны столпились люди, преимущественно те самые «старички» и те, что равнялись на них.
- Кто-то, видимо, приехал в село. - Предположил один.
- Видать, известная личность, - посмеялся другой.
И тут ахнула Таня.
- Так ведь это, должно быть, Фёдор, сын баб Вали!
- Фёдор в село приехал?! - Воскликнул один парень, знавший его с самого детства.
- Лет десять его не было здесь! - Подхватил кто-то.
- Ну, пойдемте поздороваемся!
И все кинулись к кольцу людей, образовавшемуся вокруг Фёдора. На месте осталась Алёна.
- Ты чего стоишь? - Удивилась Таня, уже спустившаяся с крыльца.
- Да я... как-то...
- Да пошли!
Конечно, Алёна не присоединилась к остальным, а осталась в стороне. Она просто ждала, когда все угомонятся и начнут танцевать, а не ублажать своим вниманием Фёдора. Но удержаться и не посмотреть на него, хотя бы мельком, она не смогла.
Как ей было приятно осознавать, что он, несмотря на славу среди жителей, был абсолютно не честолюбивым. Улыбаясь каждому, кто стоял рядом и говорил с ним, он все же держался просто и легко, как будто зарабатывал на хлеб так же, как отец вон того парня, сыплющего на него вопросы о жизни в большом городе, то есть, на тракторе в полях с раннего утра до позднего вечера, или как будто пользовался автобусом, чтобы добраться до города за продуктами, редко появляющимися в сельском магазине. Ей нравилось, что несмотря на успех, которого он смог добиться, он оставался тем же шестнадцатилетним мальчишкой с дедушкиным полароидом, любившем лазить по деревьям, собирать грибы с матерью и гонять в мяч с друзьями, пока ноги не устанут так, что трудно ходить. Он стоял прямо и твердо, пряча руки в карманы джинсов и иногда жестикулируя, сопровождая свою ровную неспешную речь. Трудно было не восхищаться таким человеком и не брать с него пример.
Знала Алёна его историю совсем поверхностно. Валентина Ивановна, конечно, всем делилась с ней, да и говорила лишь о сыне, пока тот был недосягаемым для нее. В восемнадцать лет он поступил в университет, окончив, он пошел на риск и уехал в Москву со своим одногруппником, где им, конечно, поначалу было невыносимо трудно, но, к счастью, их трудолюбие, целеустремленность и вера в себя помогла им исполнить мечту и открыть собственный бар. Еще ни одному уроженцу села Ш. не удавалось ничего подобного. Поэтому Фёдор теперь - единственная причина для восхищения каждого второго дома здесь.