В тот момент, когда Алёна открыла глаза, Фёдор уже отпустил ее, последовав прочь. А она, обмякшая, схватилась за дерево и уронила голову, а ее волосы коснулись земли.
Так она сидела, пока губы не перестали пульсировать, будто их ужалили, и пока рев мотора не прекратил раздаваться в ее ушах.
Когда она остыла, когда все ее существо остыло, она подняла голову, откинув в стороны волосы, и вытерла лицо, уже успевшее обсохнуть после слез.
В этот самый миг, среди потока мыслей, вьющихся в ее голове, она уловила одну единственную, крохотную и жалкую, но поразительно точную: «Фёдор к ней не вернется».
Но не волнуйся, Алёна, скоро наступит то самое завтра, когда ты проснешься с легким сердцем и спокойным рассудком. Ничто уже не будет тебя тревожить, а ты и не посмеешь проронить и слезинки по тому, что, казалось, совсем недавно тебя мучило. Наступит завтра, и ты уже не вспомнишь о том, что являлось тебе каждую ночь в обманчивых снах. И ты встретишь новый день.
И это будет день, когда ты по-настоящему повзрослеешь.
А пока поднимайся с колен, поправляй свое платьице и вытри колени, они все в земле, да пойди помоги Валентине Ивановне по хозяйству, ей теперь нужна твоя поддержка как никогда. Вытри же слезы и ступай, выпрямив спину. Скоро и тебе придется покинуть эту бедную старушку, так проведи же с ней оставшееся время как надо. Оставь напрасную тоску и печаль - они разъедают сердце. Улыбнись, оглянись назад, словно там, позади, стоит твое прошлое, и тихонько прошепчи: «Спасибо за все! Но теперь - прощай!» и иди вперед.
И Алёна, взяв с земли отбитое яблоко, протерла его подолом своего кремового платьица, откусила немного и направилась к крыльцу.
Где-то на улице заржала лошадь, завизжали дворняжки и зарычал старый трактор.
Жизнь продолжалась, и только где-то в саду, незаметно для всех, воскресла чья-то душа.
Ты ждешь счастливого конца, читатель?
Прости, я не могу сказать тебе, что случилось дальше.
Я не знаю, вернулся ли Фёдор к Алёне, связали они свои жизни в одну, крепкую и счастливую, или же, наоборот, разошлись в этом необъятном океане, отыскав чувства более глубокие и менее болезненные.
Я знаю, что Алёне с каждым днем становилось все легче, и уже через годик она перестала просыпаться от кошмаров и не орошать свою подушку слезами. Она перестала думать о себе как об отвергнутой и, тем самым, униженной, а о Фёдоре как о человеке, укравшем и растоптавшем ее сердце безжалостно. Чем старше она становилась, тем более она была увереннее в том, что этот опыт принес ей только пользу. Теперь, вспоминая Фёдора, она не морщилась от тупой боли меж ребер, но улыбалась и вздыхала, правда, не без некоторой грусти.
Я знаю, что и Фёдор вел достаточно безоблачную жизнь. Но описывать ее нет смысла: Фёдор был человеком, проводящим новый день абсолютно иначе, чем прежний, но одинаково насыщенно. Правда, в отличие от Алёны, у него не было столько же свободного времени, которое можно было уделить воспоминаниям об Алёне. Поэтому он и тосковал меньше. А вскоре и вовсе перестал это делать. Ему, человеку взрослому и более опытному, такое давалось с легкостью. Да и вообще, согласитесь, мужчины в этом плане более отходчивые. Им не так уж много и нужно, чтобы залатать дыру в сердце А некоторым и делать-то нечего - если сердца нет, то что ж там латать?
Но сердце у Фёдора было. Однако он был слишком занят, чтобы слушать его и обращать на него внимание.
Так что же, получается, они никогда не встретились?
Или же встретились?
Что ж, дорогой читатель, узнать это я предоставляю право тебе!
Я лишь уверена в том, что, если души льнут друг к другу, рано или поздно они воссоединятся.
А что думаешь ты?