Глава 1
- Наконец-то! - Владимир Петрович опустил на краешек тарелки тяжелую вилку с надкушенным маринованным огурчиком, мельком взглянул на часы и прислушался к доносящемуся из прихожей шуму. - Не в духе опять... Константин с любопытством обернулся и посмотрел на дверь. На пороге показалась тощая фигурка в мешковатой футболке, рванных по моде джинсах и надвинутой на лоб бейсболке, практически скрывающей опущенное лицо. Не замечая присутствующих, подросток стянул с плеча школьный рюкзак и швырнул его с нескрываемой злостью. Рюкзак пересек зал и тяжело плюхнулся прямо у двери, ведущей в соседнюю комнату. - А у нас гости! - из кухни выплыла пожилая дородная женщина в забавном передничке поверх цветастого сатинового халата. - Константин Николаевич из рейса вернулся! Голова вошедшего повернулась в сторону маленького столика у окна, за которым уютно расположились двое мужчин, затем склонилась еще ниже. - Драсти, дядь Костя, - буркнул из-под бейсболки унылый голос. - Ну что ты опять в этой ужасной кепке? - ловкая ручка женщины быстрым движением сдернула головной убор раньше, чем возмущенный подросток успел вцепиться в свое имущество. - Вот, совсем другое дело! Освобожденные волосы золотисто-каштановой волной хлынули по плечам, оповещая присутствующих, что перед ними девочка. - Видал, какая красотка у меня растет! - с гордостью произнес Влалимир Петрович, любуясь дочерью. - А это еще что?! - женщина приподняла за подбородок девичью голову, и отодвинула пряди, упавшие на лицо: - Опять??? - Ну, ба! - внучка тряхнула волосами, вырываясь, и внушительного размера синяк на левой скуле снова скрылся под пышной, как у пони, гривой. Девочка отвернулась и шагнула по направлению к своей комнате. - Фёкла! - Владимир Петрович постарался придать своему голосу родительскую строгость: - Ты снова... - Фёкла! Фёкла! - перебила его дочь, - Ненавижу! Ненавижу имя это дурацкое! Зачем вы меня так назвали?! - в ее тоне явственно слышалась смесь ярости, обиды и гнева. - Надо было уж сразу Свёкла писать! Свёкла Владимировна! Круто, правда, дядя Костя! - Ну... - Константин Николаевич растерялся, не зная, что ответить. Бравый капитан, морской волк с двадцатилетним стажем, он умел шайку любых отъявленных разгильдяев превратить в образцовый экипаж. А вот утешать маленьких девочек в свои почти сорок лет так и не научился. - Феклушенька... Лушенька, ну успокойся! - бабушка попыталась обнять внучку, укоризненно глядя поверх ее головы на примолкших мужчин. - Чем плохо имя Луша, ну? - Угу... Луша-клуша! - девочка нервно хихикнула, вырываясь из пухлых ручек. - Клуша Баранова! Спасибо, дорогие родственнички! Едва сдерживая слезы, она резким ударом распахнула дверь, небрежным пинком отправила валяющийся ранец внутрь, и скрылась в своей комнате громко шмыгнув носом напоследок. Остальные участники сцены с минуту переваривали произошедшее, затем женщина на цыпочках приблизилась к двери и осторожно постучалась. - Феклушенька, деточка, пойдем ужинать, - голос бабушки звучал мягко и ласково, но приоткрыть дверь в комнату внучки она не решалась. - Я вареничков налепила. Твоих любимых - с творожком. Тихий щелчок внутреннего замка, блокирующего ручку, оповестил присутствующих, что вареники с творогом Феклушу не интересуют. Из-за двери раздалась громкая музыка и вопли какого-то очередного Тимати. - Господи! Вот говорила тебе... - Тамара Сергеевна с досадой махнула рукой, тяжело опускаясь на диван. - И Верочка сколько просила... Нет, уперся: «Фекла! Фёкла!». Одно слова - Баранов! - Да ладно Вам, мама! Кто ж знал, что так выйдет... - «Кто знал, кто знал»... - передразнила зятя Тамара Сергеевна: - Думать надо, когда имя ребенку даешь! Фамилию-то девочка поменяет - не век Барановой ходить. А вот имя - на всю жизнь! - А что фамилия? Нормальная фамилия! - обиделся Владимир Петрович. Скажи, Котя? - он глянул на друга, ища поддержки. - И имя красивое - Фёкла Владимировна! Звучит? Звучит! А что дразнят - так с кем не бывает? Подрастут - поумнеют. Константин тем временем разлил из пузатой бутылки какую-то заморскую водку, напоминающую цветом волосы бедной Феклуши, и протянул рюмочку Владимировой тёще: - И правда, Тамара Сергеевна, ну всех же в детстве дразнят, прозвища разные придумывают. Меня вон и Котом звали, и Костью, даже Тиной - представляете? - о кличках, которые дают своему капитану бравые матросы во взрослой жизни, Константин Николаевич тактично умолчал, не желая ненароком подлить масла в огонь. - Ага, Тиной, помню... - захохотал Владимир Петрович, толкая приятеля в плечо. - Это когда ты в девятом классе на День учителя под Тину Тёрнер закосил! Представьте, Тамара Сергеевна, нашего Котю на каблуках, в колготках сеточкой и золотом платье с этими... висюльками... Как они там называются... - Бахрома, - прыснул вслед за другом Константин, вспомнив, какой шок случился с директрисой, когда она увидела вульгарно накрашенную физиономию лучшего футболиста школы. - Мой батя потом до самых новогодних каникул в школу как на работу ходил - раз в неделю. Отчитывался о проделанной со мной работе... Приятели ржали, пихая друг друга и похрюкивая, не в силах остановиться, словно все это случилось буквально вчера. - Ой, дураки! Скоро лысеть начнете, а все такие же дураки, как в пятнадцать! - Тамара Сергеевна опрокинула рюмку, закусила толстой румяной котлеткой и поднялась с дивана. - Куда же Вы, мама? - Владимир Петрович утирая выступившие от смеха слезы, вопросительно посмотрел на тёщу. - Посидите с нами. Котька обещал рассказать, как они чуть шпионскую подлодку не потопили. - Приятели снова расхохотались. - Да ну вас, охламоны! У меня тесто на пироги, поди, подошло уже.