Глава 2
- Я думал, это Вера для дочки такое... - Константин Николаевич запнулся, подбирая подходящее слово, -...деревенское имя выбрала. А это ты, значит! - Да что вы все пристали с этим именем! - Владимир Петрович досадливо поморщился, снова разлил напиток по рюмкам, и откинулся на спинку кресла. - Ну психует немного девчонка - возраст у нее такой. Да и модно сейчас всякими именами редкими детей называть - старинными там, необычными... - Ага. То Кончитами, то Кармелитами, то Луис-Альбертами, то Добрынями и Ладиславами, то Арьями какими-то... - Кончита - это ж баба с бородой! Скажешь тоже! Кто ж своего ребенка так обзовет??? - Дурак ты, Вовчик! Кончита - это обычное испанское имя. - Константин потянулся и звонко треснул друга костяшками пальцев по лбу. - О, звон какой! Куча пустого места осталась у тебя, Баранов, там, куда не дотянулось всеобщее среднее образование. Прогульщик! - Ой, да ну тебя, Волков! Тоже мне - пионер-герой! - отмахнулся Владимир Петрович. - Давай, вон, выпьем лучше, - уж больно хороша твоя водочка! Э-эх, школьные годы чудесныя! - За тех, кто в мореходстве, и тех, кто в домоводстве! - рюмочки сошлись, мелодично звякнув, и элитный закордонный напиток отправился в путешествие, оставив после себя лёгкий экзотический флёр. - А ну, Баранов, колись: где ты имечко это откопал, и почему уперт был, аки представитель копытных, давший начало роду твоему? - Ну... - Владимир Петрович помялся, предчувствуя, что эта подколка была не последней за сегодняшний вечер. - Давай-давай, рассказывай! - Константин выудил из винегрета кусок свёклы, наколол его на вилку и покрутил перед носом приятеля, стимулируя последнему память. - Помнишь, когда-то певица такая была - Фёкла Арбатская? - Хм... - Константин поскреб пальцами висок: - Нет, не припоминаю. А когда это было? - Лет двадцать тому... - А пела что? - Типа шансон. - Ну ты сказанул! Чтоб Костик Волков по шансону встревал?! - Константин Николаевич возмущенно поглядел на бывшего одноклассника и покрутил пальцем у виска. - Да ее тогда по ящику сто раз на дню крутили - с жаром затараторил Владимир Петрович, - не мог не видеть! В тельняшке такая, штанах военных, сапоги красные, папаха - чисто Анка-пулеменчица! И песни... ну, не уголовные... Больше - озорные, лихие. А иногда - душевные очень... - Нет, не помню, - Константин равнодушно пожал плечами. - Ну так и что? - Я тогда служил как раз. На Камчатке. Ну ты в курсе... Так вот, она к нам в гарнизон с концертом приезжала, Арбатская. Там у них программа какая-то была - артисты по военным частям ездили, боевой дух поднимали... - от нахлынувших воспоминании на лице Владимира Петровича разгладились морщинки, а глаза заблестели молодецкой удалью. - То есть, по молодости лет и от солдатской безысходности ты втюрился в некую теледиву, а когда увидел ее живьем, то чердак снесло окончательно? - Нет! То есть... Там, в общем, такая история... - Владимир Петрович вытащил из пачки сигарету, машинально щелкнул зажигалкой, потом спохватившись, поднялся. - Пойдем на балкон, а то Тамара Сергеевна нам шеи намылит. * * * - Ну вот и все... - друзья вернулись в комнату. Музыка за дверью Фёклы поутихла, на кухне Тамара Сергеевна негромко гремела какой-то утварью. - И ты не пробовал...? - Шутишь? Где я, и где она? Да и не до того стало - сам помнишь, какая жизнь была. Крутился, работал... Потом Веруню встретил, влюбился... И все показалось сном. Иной раз думал: правда, или привиделось? А Арбатская с экранов исчезла, и с радио тоже - будто и не было ее никогда. Может, за бугор уехала, не знаю. А в тот день, когда Верочка родила, - прикинь! Еду в роддом на отцовской колымаге, и тут из приемника - «Ты помнишь, Володька, июньские ночки». Ага... Одна из самых крутых песен Фёклы Арбатской! Я чуть с «мерином» на светофоре не поцеловался, веришь? Слава богу, затормозить успел, а то остались бы от Баранова только рожки да ножки. - Понятно, - Константин с интересом разглядывал приятеля, который открылся вдруг с совершенно неожиданной стороны. Надо же! И это после тридцати с лишним лет знакомства! - А ты, оказывается, романтик! Владимир Петрович слегка напрягся, ожидая от друга очередной шуточки, но тот просто спросил: - А Вера в курсе? Ну что Фёкла - в честь... - С ума сошел??? Жену мою не знаешь? Она ж мне голову откусит за такое, не подавится! - И правильно сделает! - Согласен, - Владимир Петрович тяжело вздохнул. - Феклуша-то моя - боевая. Вся в мать. Обид не терпит, чуть что - может и в глаз. Мы уже три школы поменяли, а все одно - свёкла, свёкла... Быстрее бы каникулы наступили, что ли. - Каникулы проблему не решат... - задумчиво сказал Константин, протянувшись за рюмкой. Мужчины молча чокнулись и выпили.