Глава 3
- Вот если б твоя Арбатская не канула в Лету, а стала б знаменитой, как Мадонна... - Мадонна! Скажешь тоже, - Владимир Петрович скептически усмехнулся и покачал головой. - Ну не Мадонна, - Константин Николаевич отмахнулся, - пусть - как Пугачева, или как Ёлка хотя бы... - Кто? - удивленно поднял бровь Баранов. - Ну такая, с башней на голове, как у нашей русички, помнишь? «Завтра в семь двадцать две, я буду в Борисполе Сидеть в самолёте и думать о пилоте...» - безбожно фальшивя запел Волков. «... Чтобы он хорошо взлетел и крайне удачно сел Где-нибудь в Париже...» - подхватил Владимир Петрович, прикладывая палец к губам и указывая глазами на дверь дочкиной комнаты. «... а там ещё немного и - Прова-а-анс!» - закончили они в унисон почти шёпотом. - Ну и что? При чем тут моя Фёкла? - А при том! Как думаешь, кто-нибудь стал бы дразнить тёзку знаменитости? - Ага, сравнил! Кто ж в здравом уме дочку Ёлкой назовет? Это ж псевдоним, не иначе! - Дурак ты, Вован! Фёкла Арбатская - это тоже псевдоним. На самом деле она Танька какая-нибудь, Маринка, Ленка... Да и фамилия... Вот ты знаешь, кто такая Алла Агеева? - спросил Константин Николаевич, заметив тень недоверие на лице друга. - Нет... - А Маша Распутина? - Да кто ж ее не знает? - поморщился Владимир Петрович, наконец уразумев, о чем толкует приятель. - Да какая разница? Про Арбатскую все равно никто не помнит. - Ну и ладно! Нужно найти какую-нибудь другую Фёклу знаменитую. Мужчины замолчали, тщетно копаясь в недрах своей памяти. - Что приуныли, мальчики? - Тамара Сергеевна как солнышком, озарила комнату своим оранжевым халатиком. Большой поднос, покачиваясь, поплыл к столу. - Вот, картошечка горячая, пирожочки с мясом... У вас тут, поди, остыло уже все... Она поставила перед «мальчиками» глиняную миску с дымящейся жареной картошкой, другую со свежеиспеченными пирожками, сменила мужчинам тарелки. - Не выходила Фёкла-то? - Мужчины отрицательно помотали головами. - Уснула, наверное... Бабуля на цыпочках подошла к закрытой двери внучкиной комнаты и осторожно нажала на ручку. Та не поддалась. - Снова не поужинала! - посетовала Тамара Сергеевна, возвращаясь за подносом с грязной посудой. - К лицу, опять же, бодягу приложить надо. Как она завтра в школу пойдет с таким синячищем! - Как обычно, - хмыкнул Владимир Петрович, - в первый раз, что ли? - Ой, Вова! Ну что ты за папаша такой? Она же девочка! - Угу... - промычал Владимир Петрович, отправляя в рот сразу добрую половину пирожка. - А она са... сама-то... в курсе... что... это самое... - девочка? - Ох, ну что с вами со всеми делать?! - развела руками тёща. - Водочки, Тамара Сергеевна? - Константин Николаевич наблюдал за семейной сценой, размышляя о превратностях судьбы. - Давай, - расстроенная Тамара Сергеевна снова опустила на стол взятый было поднос, - только чуть-чуть... - Тамара Сергеевна, а Вы не знаете какую-нибудь известную личность по имени Фёкла? - поинтересовался Волков у женщины. - Актрису там, певицу, модель, спортсменку, может быть... - Известную? - Тамара Сергеевна задумчиво потеребила край фартучка. - Нет, не припоминаю... А зачем это? - Чтоб ваша Феклуша знала, что у нее знаменитая тезка есть. С гордостью имя носила, а не стеснялась. Все снова задумались, силясь припомнить хоть кого-то, но тщетно. - Может, в интернете посмотреть? - спросил наконец Владимир Петрович. - Только компьютер у Лушки в комнате... - Верно! - спохватился Константин, вытаскивая большой, плоский как камбала, телефон. - Не надо компьютер...
Он повозил пальцем по сенсорному окошку, бормоча под нос какие-то морские ругательства - к этому новому чудо-гаджету Волков еще привыкнуть не успел. Тамара Сергеевна и Владимир Петрович замерли в ожидании, с трепетом наблюдая за манипуляциями толстых узловатых пальцев. Казалось - одно неловкое движение, и экран треснет, как первый осенний ледок под гусеницами трактора. - Черт! Ничего подходящего! Некая Фёкла Беззубова - народная сказительница, да Фёкла Толстая - журналистка и телеведущая. Но она на самом деле - Анна, - добавил Константин, заметив, как встрепенулся Баранов. - Есть еще какие-то Теклы... Но подозреваю, что это не вариант... - Жаль... - Хорошая новость: Луша - это не Феклуша. Это Лукерья. Так что с «клушей» можно справиться. - А как же теперь Лушеньку... вернее, Феклушеньку называть? - растерянно спросила бабушка. - Э... Феня, - смутившись, ответил Константин Николаевич, подумав про себя, что хрен редьки не слаще. - Иди ты, Волков! - рассердился Владимир Петрович, и понуро потянулся к почти опустевшей бутылке.