И совершенно не поставленным, заунывным голосом. Ничего удивительного, что не спавшую меня сморило на середине первой лекции. Ну а так как я ещё любила и на стуле покачаться…
Вот чего ж я теперь удивляюсь, что валяюсь на палу аудитории, в окружении встревоженных, но уже начинающих ржать одногруппников и учителя, сверлившего меня недовольно-обеспокоенным взглядом.
И чего мне дома-то не сиделось? Подумаешь, денёк бы прогуляла… Зато выспалась бы! И ересь всякая не снилась бы... В таких опасных для сна местах.
- Котова, ты в порядке? Голову не ушибла? – Аркадий Сергеевич пощёлкал пальцами перед моим носом, привлекая к себе внимания. Стоило перевести на него взгляд, тут же оттопырил три пальца, включая средний, озадачив плохо соображавший спросонья мозг новым вопросом. – Сколько пальцев видишь?
- Шесть, - подумав, выдала, пытаясь приподняться. Меня тут же толкнули обратно, попутно чуть не приложив затылком об пол во второй раз. – Да три, три. Нормально всё со мной. Так… Синяки останутся, на долгую память.
- Аркадий Сергеевич, не переживайте! У Котовой голова чугунная! Она ж не первый раз так… падает, - выдал староста группы, Данил Басов и тут же заржал вместе со всеми над такой «удачной шуткой».
- Козёл, - коротко бросила, поднявшись и поставив стул ровно. По аудитории пошла вторая волна смеха, но на неё я уже не обратила никакого внимания. Этому стаду коней лишь бы пожрать, поржать и потрещать на тему баб, спорта и водки. Остальное как-то мимо их мозга прошло. Мельчают нынче мужчины, мельчают.
Сев обратно за парту, благодарно улыбнулась единственному волновавшемся обо мне человеку – преподавателю социологии. Мужчина искренне переживал за непутёвую студентку, но заметив моё в принципе адекватное поведение (ну насколько может быть адекватным не спавший толком пару ночей человек), вернулся к лекции.
Почеркав для приличия пару строчек в открытой тетради, подпёрла щёку кулаком и уставилась в окно. В голове лениво ползли самые разные мысли. Например, чего Евлампия так плохо о себе думает? Ну смеются над ней, ну прикалываются… Так это никому не чуждо. Меня вон до сих пор вспоминают как ту самую первокурсницу, что из лужи всех пятикурсников, празднично одетых, облила. А после ещё и на ректора университета торт уронила. И у меня-то как раз способов отомстить намного меньше, чем у неё!
Магия в нашем современном, техногенном мире если и была когда-то… То до наших времён явно не дожила. Искоса глянула на хихикающих одногруппников. И такое вот фыркающее Чудище мне точно пригодилось бы… Для вразумления некоторых! Ох и развернулись бы мы с ним! Где только достаться такое желанное фырчащее чудо?
- Фыр-фыр? – раздалось из-под парты. И в руку ткнулся холодным, влажный нос. А следом за ним кожи коснулся горячий, шершавый язык размашисто облизавший кожу.
- А?! – от неожиданности отшатнулась назад и, не удержавшись, повторно рухнула на спину, вместе со стулом. Сознание не потеряла, головой не ударялась.
Зато широко раскрыв глаза, некультурно открыв рот я пялилась на светящиеся под партой фиолетовые глаза и острый, чёрный нос, активно принюхивающийся ко всему вокруг.
Ущипнула себя за руку. Оказалось, что больно, а значит, я – не сплю. И Чудище, высунувшее морду из темноты, довольно щурящееся и виляющее хвостом так, что весь стол ходуном ходит – мне не снится.
- Вот и не верь, что в роду ведьмы были… - потрясенно произнесла в наступившей, оглушительной тишине. И испытала острое чувство де жавю, когда Чудище выбралось на свет, уселось на задние лапы, повернуло морду к застывшим однокурсникам моим и выдало, басовито и раскатисто:
- Фыр-фыр!
Конец