- А Армагеддона не будет? – Сашка, не отрываясь, смотрел на Серого.
- Саш… я тебе страшную тайну открою, - Серый хмыкнул, – Армагеддона не будет. Только ты никому не рассказывай, основы религий пошатнешь.
Сашка уловил насмешливую интонацию в голосе Серого и понял, что борьба с безграмотностью закончилась. Не понял только, с каким счетом: то ли потерпел полное фиаско, то ли это было стратегическое отступление.
- Я бы съел чего-нибудь…
Серый с удивлением наблюдал, как Сашка дисциплинированно и без комментариев отправился на кухню и принялся греметь посудой.
«Сила знаний!» - поразился Серый наглядному доказательству вбиваемой с детства истины и мысленно загадал, чтобы пространство не сдвинулось, пока он не поест.
***
- Не обращай внимания, Сашку иногда замыкает, - успокоила Машка Серого и придвинулась поближе. – Так что там с шестерёнками?
- Замыкает… - Сергей почесал затылок.
- Ага, повышенная эмоциональность.
- Эмоциональность… - механически повторил Серый и добавил бессмысленно: – Эмоции материальны.
- Ну, это понятно, да, - с умным видом покивала Машка и посеменила за Сергеем на кухню.
Серый шёл, не разбирая дороги, задумчиво шевеля губами. В голове впервые за всё время, прошедшее с момента появления в его жизни тощей катастрофы по имени Александра, прояснилось. Звенящая чистота мыслей была уже непривычной и немного пугала. Итак, сильные эмоции, в принципе, при очень большом везении, с массой околонаучных допущений, если будут достаточно сильными по накалу и возникнут на нужной волне в строго определённом диапазоне… то есть, при соблюдении массы невыполнимых условий, могут «заклинить миры»… Или же наоборот… Легко рассуждать и демонстрировать высокий интеллект, когда на тебя смотрят широко распахнутыми глазами, полными обожания. Труднее и в самом деле быть умным. Сколько бы Сергей ни пытался, а края стройных теорий никак не сходились на практике. Он мог бы теоретизировать часами, прочитав ещё несколько лекций, но найти реальный выход пока не получалось. Слишком уж фантастичными были любые идеи, а понимание того, что и условия задачи не менее фантастичны, ничем не помогало, скорее, окончательно выбивало из колеи. Однако решение было где-то совсем рядом, оно лежало на поверхности, ехидно поблескивая гладкими боками, ускользало, словно мыло из мокрых рук, стоило лишь попытаться его ухватить. Решение было простым и очевидным, и оттого абсолютно невозможным.
Серый остановился у кухонного стола, присев на его край, и бездумно уставился на крепкую задницу, вертящуюся у плиты. Изначально перемещались лишь мелкие предметы, теперь пространство буквально пересекалось, накладываясь одно на другое. На Серёгином подоконнике скучал Сашкин цветок в зелёном горшочке. Сашкино кресло хранило едва заметное пятно от кофе, пролитого Серым на своё собственное. На невзрачных обоях красовалась рамка от фотографии утреннего Парижа, которая висела в квартире Саши. Серый покусал губу, прикидывая, что, в принципе, можно же хотя бы попытаться хоть что-то предпринять. Отмер и рванул обратно к компьютеру. Посидел. Тупо глядя в экран розового ноутбука, покрутил колёсико мышки со стразиками. Конечно, в Сашкиной машинке не было ни одной из лично Сергеем разработанных под себя программ для расчётов, но, положа руку на сердце, составлять таблицы и вычерчивать диаграммы, не имея даже приблизительных значений и возможности замеров, не было ни малейшего смысла.
Машка пометалась между Серым и Сашей и, рассудив, видимо, что с Сашкой в одном помещении находиться безопаснее, притихла на табуретке в кухне. Её нетерпеливое любопытство ощущалось всей спиной и затылком. Сергей безразлично ждал, когда её прорвёт. Сейчас его волновало совсем другое. Собственная беспомощность, например. Он извлёк из кармана сигареты, нервно закурил. Руки почему-то дрожали. На автомате стряхнул пепел в раскрытую пудреницу, стоявшую у небольшого ногастого зеркала. Саша был, несомненно, прав: если что-то предпринимать, то делать это нужно уже сейчас, пока их миры не разошлись. Неизвестно, когда будет новая сцепка. И будет ли? Теоретически обратный процесс должен бы проходить так же постепенно, но никаких гарантий не было.
Из кухни слышались приглушённые голоса:
- Тс-с-с-с-с! – шипел Сашка, тихонечко гремя посудой. – Не отвлекай умного человека! Видишь, он думает.
В голосе этого чуда в кружевах слышалось благоговение. Серый поёжился от стыда и неприятного осознания собственного несоответствия романтичному образу интеллектуала. Увы, он не гений. И сейчас он не столько думает, сколько рефлексирует в ожидании прихода готового решения из ноосферы. Он стряхнул пепел прямо на столешницу, медитативно созерцая, как лёгкие серые комочки рассыпаются на пыль и ажурные пёрышки сгоревшей бумаги. Как и все его наивные надежды. Ну, застопорит он время, перемешав миры в отдельной точке. Маловероятно, почти невозможно, но, допустим. И что дальше? Сашке он, вроде бы, нужен, это даже житейски туповатый Сергей способен был понять и заметить. Но та ли это нужность, которой так жаждет Серый? Нет ли в этом чего-то другого, незрелого, неосознанного, ошибочно принятого за влечение?
- Да ты пойми, - громогласным шёпотом заорала Машка, - это всё временно, раз и всё! Потом ты же рыдать будешь, не я! Я тебе точно говорю, это же не я придумала, в умных книгах написано было. Я тебя обманывала когда-нибудь?
Серый невольно прислушался.
- Нет, ты мне этого не припоминай! Говорила же, что надо зелёные трусы надевать, а ты «зелёное не подходит к цвету моей кожи, оно придаёт бледности нездоровый вид»… - очень похоже спародировала Машка. - Магия не терпит отклонений от ритуала, а бирюзовый ни разу не зелёный!
Сергей тихонько хмыкнул, неожиданно для себя развеселившись и растеряв часть своей красивой печали. Поискал, где бы затушить сигарету, запоздало сообразив, что здорово нашкодил на Сашкином столе, и смутившись. Поспешно ткнул бычком в подошву тапка и под вонь палёной резины щелчком пальцев запустил его в щель между столешницей и стеной. Окурок шлёпнулся под столом, отскочил от плинтуса и предательски приземлился возле ноги Серого.
- Миры только временно могут соприкасаться, это не нам с тобой решать. А потом разойдутся в стороны, и ничего тут не поделаешь. Это же высшие силы, у них свои законы, - продолжала увещевать Машка.