- Серёжа умный, он что-нибудь придумает, - упирался Сашка, но в голосе его совсем не было уверенности.
Сергей нырнул за окурком и поскакал к окну, чтобы избавиться от улики.
- Да кто такой твой Серёжа?! – чуть не закричала Машка. – Магистр?! Великий учёный?! Хмырь небритый! Санька, я ж тебя, дуру, жалею…
Бычок плавно качнулся на воздушном потоке за окном и резко ушёл вправо и вверх. Сергей недоумённо моргнул, мир покачнулся и поплыл вокруг него толчками. Неведомая сила сбила с ног и швырнула на пол, потащила по комнате. На кухне орал Сашка, переходя на ультразвук. Будто газовому баллону под давлением сорвало вентиль, и теперь его содержимое с диким свистом вырывалось наружу. Его воплям вторил бухающий в воздухе неровный пульс. Сердце Серого истерично забултыхалось, распространяя по телу тяжёлую парализующую панику.
- Нет! Я хочу! Быть! С ним! Здесь! Всегда! Я требую! Это моё! Я заслужил, мать вашу! Я! Так! Хочу!
Из уст Сашки посыпались такие выражения, в таких многоступенчатых и витиеватых конструкциях, что Сергей, отлипая от неприятно, студенисто подрагивающей стены, недоумённо заслушался, отметив, что на месте каждого из ругаемых миров сгорел бы со стыда. С трудом подобрав непослушные конечности, он рывками двинулся в сторону кухни. В непрерывно вздрагивающем и произвольно искривляющемся пространстве временами приходилось пробираться на четвереньках. Нависший горизонтально шкаф едва не врезал Серому в темечко внезапно распахнувшейся дверцей. Прыгнул ковёр, вытряхивая Сергея из своих складок, и больно шибанул по запястью встроенным в шерстяную нить куском дешёвого ламината.
Мыслей не оставалось, только одно стремление: добраться до Сашки, прикрыть, защитить, попытаться удержать его рядом, уберечь, не отдать.
Последний рывок.
Истошный визг и перекошенное лицо Машки, забравшейся с ногами на табурет.
Тепло трясущегося, как отбойный молот, Саши.
Сжать до хруста и держать. Целуя. Вымаливая у всех богов ещё минутку вместе. Успокаивая. Наглаживая Сашкино лицо носом, щеками, губами. Шепча такое, что самому стыдно. Как бы в собственных соплях не утонуть.
Мир замер, ещё разок судорожно дрогнул и прекратил свои кульбиты. Скрипнуло что-то в стенах, рухнула на пол лампа в деревянном плафоне, застучали по батарее соседи.
- Мать моя, женщина, роди меня обратно, - выдохнула Машка, вцепившись обеими руками в подол юбки и с опаской сползая с табурета.
Сашка всхлипнул, размазал по плечу Серого мокрое и беззвучно заревел.
- Ну, ты, блять, даёшь, - дрожащим голосом похвалил Сергей, осторожно поглаживая Сашину спину. – Мир матом довёл до критической точки. Это как же я с тобой жить-то буду, если ты даже с мирозданием не церемонишься?
- Счастливо? – предложил Сашка.
Серый вздохнул и ещё крепче прижал к себе хрустнувшего от такого обращения Сашу. Почему-то внутри зрела полная и абсолютная уверенность, что миры таки заклинило, да так надёжно, что теперь без мата и не раздерёшь. Сергей хмыкнул. Тихонько засмеялся. А потом и вовсе принялся хохотать, всхлипывая и хлюпая вмиг размокшим носом. Не в силах остановиться.
***
Сашка, вцепившись в невозможную футболку со Спанч Бобом, терпел сокрушительное поражение. Он сдавался. Выстроенные им жизненные принципы, раскатились бусинами с порванной нитки. Не собрать и не вспомнить даже, какие они. Серый не укладывался ни в один шаблон, он был вообще из того мира, с которым Санька прекратил любой контакт лет надцать назад… А тут свело… заклинило… Да так, что внутри начинает зреть глубокая паника только от мысли, что тот исчезнет.
Сашка, уткнувшись носом, вдыхал знакомый запах, слушал хрипловатый смех Серого и улыбался. Широкая ладонь, поглаживающая спину, острый кадык, дернувшийся под губами, сорвавшееся в неритмичный перестук сердце под Сашкиной рукой. Мой! Сашка вжимался в Серегу и прорисовывал первые неторопливые узоры робкой ласки. Погладить кончиками пальцев поясницу под безразмерной футболкой. Стянуть ненавистную тряпку. Оставить мелкой россыпью легкие поцелуи на ключицах. Прикоснуться к губам. Куснуть. Ну же! Оживай! Поймать судорожный выдох, почувствовать, как руки Серого деревянным не рассчитанным движением больно стискивают и прижимают. Начинают лихорадить по Сашкиному телу. Грубовато, жадно, правильно. Сашка оторвался от губ, быстро глотнул порцию кислорода и снова упал в личный омут. Накопленная нежность шипела недословами между губами. Любишь… хочешь… Тут же слизывалась, проглатывалась, вскипала новым шквалом и опять утихала. Руки смелее, наглее, порочнее. Продавливали кнопки позвоночника, переключая нежность в другой режим. Гулко стучало в груди сердце, посылая колкие разряды во все клеточки тела. Увеличивая напряженное желание, что тяжело зрело и пульсировало, делая Сашку жадным, бесстыжим. Как ты любишь? Как ты хочешь?
Влажные поцелуи порочно ползли по шее, хаотично помечая знакомое-незнакомое тело. Язык жадно вылизывал намеченные зоны атаки. Довольное урчание пробивалось из нутра, переплавляя культивируемую женственность в чувственность. Быть собой. Быть с тобой. Одежда не мешала, она дополняла, насыщала ласку временным ощущением недоступности. Затачивая грань желания, что прорезалось наружу, остро, болезненно пульсируя обнаженной раной. Ответная тяжелая, на грани грубости, ласка дала возможность покрутиться изысками по коже. Подразнить, а не кинуться сразу голодным измученным зверем и выломать тело в нужную позу, раскрыть, добиться покорной просьбы. Мой!
- Саааш… Под-дожди…
Сашка, словно вынырнул из плотного тумана, отодвинутый Серым. Встряхнул головой, не понимая, почему. Неужели нет? Он заглядывал в глаза Серого. Неужели он ошибся, и его собственное желание исказило то, что происходит с Серым?
- Почему нет? - болезненный полустон скулит и просит.
- Машка же…
Сашка, резко обернувшись, нашел невменяемым взглядом подругу, которая перепугано и растерянно забилась в кресло и светила ошалевшим взглядом из его нутра.
- Маш, уйди, – Сашка, кажется, собрал всю накопленную за эти годы светскость, чтобы уместить ее в кособокую просьбу. Девушка, пунцовая от увиденного, раскаленным болидом пронеслась мимо, стараясь по максимально возможной дуге обогнуть спаянную в единое пару, что замерла, сдерживаемая призрачной цивилизованностью, которая фактически сползала под напором первобытного желания.
Звук захлопнувшейся двери отсек внешний мир, запечатав двоих в неустойчивом пространстве, пронизанном взаимным притяжением.
Сашка медленно повернулся к Серому, тяжело оглаживая темным взглядом его лицо.
- Так как насчет презервативов и смазки? - не разрывая зрительный контакт, он толкнул Сергея в сторону комнаты.
***
Серый прерывисто втянул воздух, едва не подавившись им, когда Сашка опрокинул его на кровать и навалился сверху. Неожиданный, новый, неузнаваемый парень смотрел ему прямо в глаза. Зачаровывал хищными повадками. Выбивал из привычной колеи напором, требовательными ласками. Завораживал настолько, что хотелось лишь одного – чтобы Сашка не передумал.