Серый подсунул ему омлет и поделился очередной горестью по поводу, что одеть нечего, а работать нужно. Сашка расплылся в злорадной ухмылке.
- Выбирай, - царственным жестом махнул он в сторону комнаты, прекрасно осознавая, что ничего «приличного» там найти невозможно. Серый, быстро уничтожив омлет, тут же поскакал изучать дебри гардероба. Сашка перебрался в кресло и, устроив чашку с зеленым чаем на коленке, с наслаждением прислушивался к матерным междометиям и горестным комментариям парня. Словно бальзам на душу.
- Бля! - одиночный трагичный крик прозвучал как сигнал к действию. Сашка выпорхнул из кресла и рванул в комнату. Серый стоял там в позе, выражающей крайнюю степень отчаяния.
Сашкины джинсы обтекали ноги Серого, как вторая кожа, превращая того в концентрат гея. Белая, безобидная на вид футболка с глубоким вырезом обнажала ключицы и обтягивала торс, вторя джинсам.
- А что? - Сашка попытался унять истерический смех. - Тебе неплохо. Только худеть надо, - он укоризненно ткнул в намечающееся пивное брюшко. – Туфли, боюсь, на твои лыжи не налезут. А так kazaky форева!
Серый Сашкиного веселья не разделял. Он, жалобно заскулив, принялся сдирать с себя «дары данайца».
- Так и пойдешь в трусах? - Сашка с любопытством уставился на парня.
Тот попытался принять гордый, независимый вид и продефилировал мимо на кухню. Сашка наводил порядок в перерытом гардеробе, мысленно переодевая Серого в свои концертные шмотки, и ржал, наплевав на мужскую гордость, а заодно на честь и достоинство своего невольного соседа. Когда вещи были разложены по местам и попутно перемерена пара забытых вещиц, Сашка вдруг понял, что квартира пустая. Он метнулся на кухню, в ванную и застыл в своей прихожей.
- Ушел, - иррационально запечалилось что-то внутри. - Пропал.
Немая истерика накрыла ночью. Без предупреждающего разгона эмоций по шкале настроения. Она просто взорвалась водородной бомбой в Сашкиной груди. Он, стиснув зубы, пялился в чужой потолок и молча, по приобретенной много лет назад привычке, орал. Не выпущенный звук метался по телу, заставляя биться мелкой дрожью. Сашка, прижав подушку к животу, свернулся в тугой комок и вдавливал ее в себя. Это успокаивало. Каким-то странным образом сжатая в кулак ткань раскручивала эмоциональный штопор. Сашка тихо выскользнул из кровати и, наплевав на все принципы, обшарил джинсы Серого, что так вовремя попались под руку. Нащупав пачку сигарет, выудил одну и, забравшись на подоконник, жадно курил в ночь.
- Я не сошел с ума, - уговаривал себя Сашка. - Не сошел.
Но чужое окно, лишенное элегантной драпировки, и узкий пластик подоконника с годовой залежью пыли наталкивали на мысль, что Сашкина упорядоченная жизнь превратилась в полнейший бардак.
Он даже Машке об этом рассказать не мог! Подруга уже намекнула на знакомство с хорошим наркологом. Да и как это объяснить? Он сам не понимал, что происходит. Сигарета предательски быстро закончилась. Сашка вернулся в кровать. Помаявшись на «своей половине», он подполз к Сереге. Тепло человеческого тела успокаивало. Серый заворочался во сне, явно протестуя против холодных, как лягушачьи лапки, конечностей Сашки, что обвили его в попытке законектиться. Сонное, уютное тепло Сереги успокоило и разморило. Уткнувшись носом в ключицу, Сашка глубоко вдыхал уже привычный запах и засыпал. Он тоже имеет право на слабости.
Вечером, отработав свою часть шоу-программы, Сашка курил в гримерке. Выдыхая танцующий дым уже второй позволенной за сегодняшний день сигареты, что, вообще-то, являлось нарушением собственных правил, он смотрел на алый отпечаток на фильтре. Открыв дневник, вкропал туда вызревшую мысль: «Странное дело, стоит закрыть дверь, как туфли становятся орудием инквизиции, а спина разламывается от многочасовой работы на сцене. Я, будто елка, в мишуре и в гирляндах, но обесточенная».
У Сашки не было сил даже стянуть с себя длинное «в пол» платье с критично оголенной спиной. Он так и вернулся домой, на бесконечно высоких каблуках и сверкая фальшивыми стразами. Рухнув в любимое кухонное кресло, уставился на свой индивидуальный рассвет. Сейчас он встанет и стянет с себя это безобразие. Интересно, во сколько появится Серый? Сашка хмыкнул, понимая, что ждет его. Вот только посидит минуту. Одну минуту… Утренняя тишина кухни мягко обнимала ломкую фигуру что, откинув голову на спинку кресла, спала.
***
Серый не спал. Его разбудил тонкий металлический звон браслетов об пол. И теперь он сидел напротив кресла, подтянув одну ногу и устроив подбородок на сгибе локтя, смотрел на хрупкую красоту, будто составленного из тонких веток и плетения солнечных лучиков, тела. Платье сползло с плеча Сашки. Рука соскользнула с подлокотника и лежала на полу изящной лодочкой. На глянце губной помады рассветный полупрозрачный блик выглядел развратно и маняще. Ножка, нескромно развернутая коленом наружу, упиралась в Сергея босой стопой, кокетливо выглянув в просвет задравшегося подола.
Не удержавшись, Серый осторожно провёл пальцами по тонкому чулку вверх. Коснулся острого колена. Облизнул губы, поражаясь собственной наглости. Сашка как-то очень быстро стал для него чем-то столь же желанным, сколь и недосягаемым. Страх нарваться на бурное недовольство был почти таким же сильным, как желание прикоснуться. Почему-то было крайне важным, чтобы Сашка этого хотел, позволил, а в идеале – попросил сам. Но в эту минуту, в этом розоватом утреннем свете, всё казалось не вполне реальным, будто соприкоснулись какие-то мистические сферы, высвечивая двух измотанных чудесами людей, как песчинок в солнечном луче. Сейчас можно было всё, оставалось только преодолеть привычные опасения.
Серый сжал ладонь, с силой провёл по тонкому бедру, ощущая крепкие мышцы под гладкостью чулка. Добрался до резинки, провёл пальцами по её краю. Двинулся выше, задирая подол. Сашка промычал что-то во сне и причмокнул губами. Сергей тут же распрямился, встав на колени, и придвинулся, не убирая руку из-под платья, где уже нащупал неубедительную преграду нижнего белья. Губы у Сашки были восхитительны. Во всяком случае, на вид. Серый наклонился к Сашкиному лицу, ловя его дыхание. Сознание заволокло мечтательной дымкой. Серый уже видел, как сейчас, вот прямо сейчас, откроются глаза Сашки и тот спросит: