— Ну, в общем, да, — согласился Пётр Иванович. — Ты должен будешь дозвониться до своего Коли и договориться о встрече, а потом — сообщить мне.
— Я-а попытаюсь… — протянул Батон. — Бежать не буду, — заверил он после паузы. — Мне семья дороже нар.
— Вот и хорошо, — одобрил Серёгин. — Приступаешь сейчас же.
А потом Пётр Иванович, взяв с собою Сидорова, отправился на квартиру Сабины Леопольдовны. Очень уж Серёгин хотел поговорить с её мужем и добиться от него, кому он сдал жену — наверняка, похитителям Синицына.
Первое, что бросилось в глаза ещё на улице — это то, что окно в нужной квартире до сих пор оставалось выбитым — как Светленко разбил его, когда бежал — так никто стекло и не заменил.
— Странно, — пожал плечами Серёгин.
Но они с Сидоровым, всё же, поднялись на второй этаж и… Дверь до сих пор оставалась сломанной и валялась в прихожей кучкой досок. Квартира была абсолютно пуста. Сидоров хотел сделать шаг и переступить порог, но Пётр Иванович его остановил и присел на корточки.
— Смотри, — сказал он, показав на коричневый пол прихожей.
— А? — удивился Сидоров и тоже присел.
— Пыль собралась ровным слоем, — объяснил Серёгин. — Значит, сюда не заходят. Муж Сабины Леопольдовны не возвращается домой уже достаточно давно.
— У друзей, наверное, завис, — пробормотал Сидоров, разглядывая эту сломанную дверь и пыльный пол. — А может… Всё равно они свою пещеру закопали. Спускать теперь некуда.
Пётр Иванович постучался в соседние квартиры. Двери в них были такие же плохие, как и в этой. Скорее всего, соседи такие же пьяницы, как и муж Сабины Леопольдовны. В двух квартирах висела ватная тишина, словно там все вымерли ещё в эпоху динозавров, а из третьей выпростался худой мужичок в какой-то непомерно огромной жёлтой футболке с надписью «Sun kid». Почесав щетинистый подбородок, он ответил на вопрос Серёгина так:
— Лёха? Так вин як с окошка скакал, так и не явилси… С бомжём Васей наверное, торчит.
— А где живёт этот бомж Вася? — поинтересовался Серёгин.
— «Мой адрес — не дом и не улица, мой адрес — планета Земля»! — пьяно и бухтяще пропел сосед и добавил: — Всюду.
Понятное дело, раз бомж — значит и живёт «всюду». Квартира Сабины Леопольдовны пока не пригодна для жилья, а значит, она продолжит жить у Петра Ивановича, пугаться каштана в спальне и раскочегаривать плиту на кухне.
Сидоров считал, что разыскивать бомжа Васю бесполезно — где там его найдёшь? Но Пётр Иванович всё-таки, решил искать. Первым делом они с Сидоровым отправились в опорный пункт к участковому. Опорный пункт «поселили» на первом этаже девятиэтажного дома. Снаружи он выглядел так: металлическая дверь неопределённого сизого цвета, к которой ведёт невысокая лестничка из восьми металлических ступенек — тоже неопределённого сизого цвета. Рядом с дверью к серой стене дома привинтили табличку — тоже сизую — а на ней белыми буквами сообщалось: «Опорный пункт милиции № 23».
— Приехали, — сказал Серёгин, довольный тем, что опорный пункт он нашёл быстрее, нежели жилище Ершовых в Александровке, и вылез из кабины под нетёплое осеннее солнышко.
Сидоров вышел из служебной «Самары» в след за Петром Ивановичем и так же, за ним, поднялся на высоту восьми ступенек к сизой металлической двери. Пётр Иванович взялся за ручку двери, собираясь открыть её, как дверь распахнулась сама собой, и оттуда выскочила некая дородная пожилая дама в балахонистом, мешковатом платье, цвета «вырви глаз». Серёгин едва успел отпрыгнуть назад, иначе был бы стёрт и размазан по земле тяжестью двери и дамы. Испуская слово «Ох!», дама усеменила во двор, шаркая по лужам растоптанными галошами. Огорошенный её появлением Пётр Иванович медленно подполз к болтающейся на петлях открытой двери и осторожно заглянул за неё, опасаясь новых сюрпризов. Из-за его спины выглядывал не менее огорошенный Сидоров. Не заметив опасности, Серёгин решился на первый шаг и переступил порог. Сидоров немного потоптался на металлической площадочке перед дверью, но, увидев, что Пётр Иванович углубился в темноватый и сырой коридор, поспешил сделать то же самое. Оказалось, что пожилая дама, выскочившая из опорного пункта, была там далеко не одна. Все стулья вдоль стены коридора заполняли разногабаритные и разноцветные старушки, которые галдели, словно на птичьем базаре, и даже замахивались друг на дружку посошками и котомками. А иногда — пытались без очереди ворваться в кабинет, крайний слева.