— Выпустите меня! — громко вскрикнула Аня. — Не…
Артерран включил музыку.
— Райн! Раус! — заревели динамики, заглушив Анины мольбы.
— Что это за ужас? — захныкала девушка.
— «Раммштайн», чтобы не слышать, как ты голосишь, — бросил Артерран, не оборачиваясь. — Поговорим, когда успокоишься.
Коля стрелял в Сидорова из своего пистолета, скрываясь за витриной с кормом для кошек «Пушок». Сидоров отстреливался из-за овощного стенда. Пули попадали в банки с кормом, оставляя на них вмятины, пускали снопы искр, рикошетили, куда попало. Одна искра обожгла Коле щёку. Он ругнулся, снова выстрелив в сержанта. Но пистолет только щёлкнул: в нём закончились патроны.
— Вперёд! — закричал Сидоров, выскочив из-за стенда.
К Коле мчались все: охранники магазина, спецназовцы Самохвалова, милиционеры Муравьёва.
Коля бросился бежать, перемахнул через прилавок отдела «Кулинария» и помчался к служебному выходу. Высадив дверь, он выскочил на улицу. А там поджидал Серёгин. Увидев Колю, Пётр Иванович рефлекторно выбросил кулак. Коля не ожидал сюрприза, не успел увернуться, и удар следователя попал в цель. Коля был отброшен назад, прямо в руки напиравших сзади преследователей. Спустя несколько секунд «король воров» (и киллеров — тоже) был скручен дюжими спецназовцами, и Сидоров торжественно заковал его в наручники.
— Ну, вот, — довольно сказал сержант. — Кто из нас теперь Пончик?
Коля ничего не ответил. Только злобно плюнул.
— Уводите его, — сказал Пётр Иванович, потирая кулак, которым навернул Колю.
Кондиционеры были включены на полную мощность, и слезоточивый газ постепенно выветрился. Продавцы и покупатели, которые оставались в магазине, потихоньку вылезали из своих укрытий. Тяжело дыша, перепугано хлопая глазами, они оглядывались по сторонам, убеждаясь, что опасность миновала. Громадный повар с рыжими усами поспешно выключил гриль, в котором вертелись уже почерневшие, распространяющие нехороший, горелый запах, куры. По полу катались рассыпанные овощи и фрукты, с молочной витрины капал кефир.
Поверженного Колю потащили к служебным машинам, чтобы везти в СИЗО. И тут заметили Усачёва. Лейтенант лежал на снегу возле «Самары», раскинув руки. Лютченко нигде не было.
— Усачёв, что с тобой, брат? — подбежал к нему Пётр Иванович.
Они с Сидоровым и Муравьёвым усадили лейтенанта, прислонив спиной к «Самаре».
— Увозите Светленко! — сказал Серёгин Самохвалову.
Колю затолкали в «Газель», и микроавтобус, лихо развернувшись, укатил прочь.
Усачёва насилу привели в чувство. Он стонал и просил воды. Муравьёв дал ему прихваченную в «Амсторе» бутылочку «Миринды». Усачёв хлебнул и закашлялся.
— Фу, что за пойло? — выдавил он, отплевавшись.
— Что случилось, Толян? — спросил Сидоров.
— Не знаю, — прохрипел Усачёв. — Я Лютченко схватил, а потом… Потом — не помню. Всё исчезло, и я лежу.
Глава 110. «Анна и „король“»
Аня уже не колотила по сиденьям и дверцам. Она, молча, смотрела на ночное шоссе через плечо водителя. Не в силах больше слушать рёв «Раммштайна» (а этот тип ещё и подпевает!), она взмолилась:
— Выключите, пожалуйста…
— Успокоилась, да? — осведомился Артерран.
— Угу… Выключите, а то у меня сейчас мозги выскочат.
— Тогда машину придётся выбросить, — проворчал Артерран, заглушив музыку.
Аня с облегчением вздохнула и откинулась на мягкую кожаную спинку.
— Ну, и как звать храброго рыцаря? — поинтересовалась она.
Артерран притормозил, и «Лексус» съехал на обочину. Потом он выволок Аню из салона и захлопнул дверцу.
— Слушай, — сказал он. — Нету никакого рыцаря. Ты, дорогуша, влипла в историю. Я вытащил тебя оттуда, чтобы этот дебил Светленко окончательно не испоганил тебе жизнь. Его уже повязали. А тебя сейчас все менты разыскивают.
— И что же мне делать? — всхлипнула Аня.
— Развела нюни… — фыркнул Артерран. — За границу уезжать, «что делать»!
Аня плакала.
— Коля…
— «Коля»! — передразнил Артерран. — Сопли подбери! Выезд за границу я тебе устрою. Впихну тебя в программу защиты свидетелей. Будешь под чужим именем жить, пока срок давности не истечёт.
Аня огляделась. Темно, пустынно. Только вдалеке виднеется чей-то коттедж. От морозного ветра щипало нос и щёки. Снег искрился в свете фар «Лексуса».
— Где я? — спросила Аня. — Куда вы меня привезли?
— В безопасности. Вон там вон — мой дом. Ночь тут отсидишься…