— Здорово, кореш! — пробухтел этот кто-то. — За что замели, родимый?
Коля присмотрелся к соседу. Типичный неудачник. Обрюзгший, небритый, руки грязные, разит спиртным. На голове его красовалась чёрная шапка — «носок» с логотипом группы «Оникс». Такие шапки были в моде лет десять назад, и то — у подростков.
— Крекер — моё погоняло. А ты кто? — сосед пытался, во что бы то ни стало продолжить беседу.
— Я — Коля, — уныло бросил Коля.
— Побили? — осведомился Крекер.
Коля молча кивнул.
— Меня — тоже, — вздохнул Крекер. — Казаченко бил, а рука у него — ух! Садись, Колян, чо стоишь?
Коля присел на краешек нар. Крекер внимательно оглядел его с ног до головы.
— У, да ты — холёный! — протянул Крекер, пялясь на Колин френч и дорогой, правда, прорванный в нескольких местах, костюм. — «В законе» да?
— Да, — согласился Коля.
— Чего смурной такой? — не отставал Крекер.
Коля молчал-молчал, я потом не выдержал, и вывалил на Крекера все свои обиды и страданья. Тот слушал, открыв рот.
— Слушай, — сказал он, когда Коля закончил. — Тот мусор — гад из гадов, а девочку — жалко… Я тебе нижние нары уступлю.
Крекер посмотрел на Николая со слезами сочувствия и полез на «второй этаж», проявляя ловкость истинного альпиниста. Коля со вздохом улёгся на «подаренные» Крекером «престижные» нижние нары. Твёрдо, подушки нет, холодно и… в тюрьме. Он — в тюрьме, как предсказывал ему Косой. «Ты все равно рано, или поздно сядешь!!!» — эти слова пронеслись «мессершмиттами» и застучали бомбами по несчастной Колиной репутации. Коля лежал, подсунув руки под свою пленённую голову, испытывал муки совести и голода и всё пытался… проснуться, желая, чтобы этот демонический кошмар наконец-то прошёл. В тщетных попытках проснуться Коля не заметил, как заснул. И увидел сон. Во сне «король воров» дрожал, забившись в некий угол. Над ним носились чёрные, как уголь облака и висело низкое, свинцового цвета давящее небо. Он знал, что со всех сторон на него наседает погоня. За Колей гонятся все: прохожие с улиц, продавцы из магазинов, дворники, почтальоны, дружинники, кондуктора… а ещё — пыльные мумии в серых бинтах, некие чудовища с зелёными хвостами и с челюстями, полными зубов, а также склизкие фиолетовые спруты. Все они, даже спруты, кричат жуткими электронными голосами:
— Ты — ВОР! ВОР! ВОР!
Спасая своё жалкое существо от чудовищной погони, Коля забился в некую щель, но там оказался непролазный тупик. В глухой и безнадёжной безысходности Коля привалился спиной к холодной и твёрдой стене и теперь видел, как на него, мигая мигалками и воя сиреной, надвигаются танки жёлтого цвета с синей поперечной полоской и надписью на бортах «Міліція». Коля вжался в стенку, но понимал, что танки его сейчас раздавят. Его охватил дикий ужас, а потом — из среды жёлтых танков вырвался один, блестящий и чёрный с большой латинской буквой «L» на решётке радиатора. Танк — «Лексус»! Из люка танка — «Лексуса» торчит довольная физиономия Генриха Артеррана в фашистской чёрной фуражке.
— Ты — ВОР! ВОР! ВОР! — страшными голосами выли чудища, а чёрные облака обсыпали градинами размером с куриное яйцо.
Танк — «Лексус» наводил на Колю свою демоническую блестящую пушку с оптическим прицелом. БУ-БУХХХ! — это выстрел… Всё, Коля мёртв…
Открыв глаза и рывком вскочив, Николай обнаружил, что вовсе не мёртв, а только свалился с нижних нар на пол. Вокруг стояла тюремная мгла. На стенке перед его носом было криво нацарапано: «Здесь был Рэкс 20.XII.2005. О себе ещё заявит питбуль!».
— Ты — ВОР! ВОР! ВОР! — звенело в несчастном мозгу.
Коля затряс головой, стараясь выкинуть из неё проклятия монстров. Когда они все высыпались на сухой пол, и звон улёгся — Николай заполз на нижние нары, словно мягкотелый слизнячок, и снова попытался уснуть.
Утром Колю выковырял из сна грубый выкрик:
— Светленко, на выход!
Коля встрепенулся, рассеивая плотную пелену страшных сновидений. В камеру «вставился» богатырских размеров «мусор» и громогласно требует, чтобы он выходил. Коля оторвался от нижних нар и пополз к двери. Оглянувшись, он увидел сочувствующий взгляд Крекера.
— Шевелись быстрее! — не выдержал богатырский «мусор» и ускорил Колино движение, протащив его за шиворот.