Выдворив Николая из камеры, богатырь развернул его и уткнул носом в стенку. А потом — заковал в наручники и отконвоировал в кабинет следователя.
В кабинете сидел один настоящий следователь, а так же — мерзкий «недомент» Пончик. Пончик ехидно сверлил Колю глазками победителя и хихикал над его позорным поражением. Богатырь определил Колю на стул и освободил от наручников. Проделав это, он никуда не ушёл, а водворился рядом с Колей, иногда взирая на него с высоты своего роста. Под его уничтожающими взглядами Коля растёкся по стулу, словно подтаявший снеговик, и в голове у него всё звучали ужасные изобличающие слова:
— Ты — ВОР! ВОР! ВОР!
Следователь что-то вопрошал, но Коля из-за этих звенящих адским эхом слов не мог расслышать, что.
— Ы-ы-ы! — по-бычьи заблеял Коля в ответ на все вопросы.
Следователь ещё что-то говорил, а Пончик что-то подзуживал, но слова:
— Ты — ВОР! ВОР! ВОР! — не давали Николаю их услышать.
Коля поворочался на стуле, который шатался и поскрипывал в такт его движениям. А потом решил, что всё — он больше не будет молчать и прятаться. Не будет выполнять нелепые приказы. А просто выдаст Генриха Артеррана настоящему следователю… ну, и «недоменту» Пончику — как бонус.
Всё, настал Колин звёздный час, а «компьютерный» сыщик-оборотень Артерран засядет надолго в сырой и тёмный каземат. Страшные сновидения потихоньку оставляли Колю и отползали во мрак тёмной ночи. Звенящие слова: «Ты — ВОР! ВОР! ВОР!» потихоньку умолкали. Коля приходил в себя и уже мог анализировать окружающую его обстановку. На столе следователя, около телефона стояла искалеченная пулями банка корма для кошек «Пушок». Настоящий следователь и «недомент» Пончик глазели не на Колю, а на эту банку и что-то бормотали друг другу. Милицейские «звероловы» наверняка ждали, когда Коля вынырнет из «собственного пупка» и поэтому переговаривались между собой.
— Они в этот корм сырой перловки набили, — вещал настоящий следователь, подозрительно косясь на пострадавшую банку. — Барсик у меня есть не стал. Пришлось собаке дворовой выкинуть — да и та не съела.
— Я всё скажу! — взвизгнул Коля, прервав обсуждение вкусовых качеств корма для кошек «Пушок» и заставив «звероловов» повернуться в свою сторону.
— Очухался! — довольно определил настоящий следователь, окинув пойманного Колю оценивающим взглядом.
— Я всё скажу! — повторил Коля, а настоящий следователь с акульей алчностью склонился над бланком протокола.
Пончик продолжал сверлить поверженного Интермеццо своими хищными глазками — конечно, ведь «заметённый» сейчас начнёт «колоться»!
Коля открыл рот, намереваясь рассказать им всю правду про Генриха Артеррана. И тут, неожиданно его язык повернулся и сам собою выдал:
— Я сам! — изумив и «звероловов» и самого Колю.
— Что — сам? — удивился настоящий следователь Серёгин, оторвав взгляд от протокола и переместив его на скорчившегося на стуле Николая. А Пончик просто выкруглил глазки.
Николай помимо своей воли бормотал несусветную чушь:
— Сам застрелил… И похитил сам… И в подземелье отправил, чтобы гнили… Я — маньяк… — немилосердно оговаривал Колю его «заколдованный» язык.
Колины показания звучали, наверное, чрезвычайно нелепо, потому что следователь Серёгин шваркнул ручку на бланк протокола и вопросил:
— Ты что тут буровишь?
Коля хотел закричать, что всё это неправда, а правда в том, что…
— Я говорю правду, — изрёк Колин (или уже не Колин?) предатель-язык.
Пончик взял со стола кривую банку с кошачьим кормом и с задумчивым видом Диогена вертел её в руках.
— Кажется, ему необходим «врач-оккультист», — заключил Серёгин, в упор посмотрев на несчастного Колю. — Все, кто связался с Тенью, получают от него выборочный гипноз…
Да, что ни говори, а Генрих Артерран хорошо поработал над Колиным мозгом. Сейчас, здесь, на допросе в милиции Коля не мог даже шевельнуться невпопад, а делал только то, что предписывал ему коварный выборочный гипноз — сидел и нагло врал. Пётр Иванович решил наслать на жертву гипноза «Мефистофеля Фаустовича» Лисичкина — авось «расколет»? Хотя Лисичкин до сих пор не мог справиться с Шубиным.
Колю не стали водворять в психушку. Пётр Иванович опасался, что его, как архиважного свидетеля могут оттуда выкрасть, и поэтому оставил Светленко в изоляторе. А «врача-оккультиста» к новому пациенту пригласили «на дом», то есть, в камеру.
Глава 112. Анна сбежала из капкана