— Хорошо, — примирительно пискнул Родион Робертович Чесноков и смиренно пополз толкать застрявшую иномарку на обочину.
«Альфа-Ромео» оказалась тяжела. На морозном ветерке Чеснок вспотел, пока ему удалось освободить проезжую часть и водворить заглохший автомобиль на обочину. Пробка быстро рассосалась, а Чеснок, глянув на часы, обнаружил, что до вылета его самолёта остаётся всего лишь сорок минут.
— Вот, черти! — вскипел Чеснок и от злости хватил кулаком по блестящему чёрному капоту «Альфа-Ромео».
Пришлось Родиону Робертовичу вызвать такси и уехать на нём, оставив капризную итальянку скучать в одиночестве на заснеженной обочине.
В аэропорт Родион Робертович добрался за десять минут до вылета. Он бегом рванул по выложенному светлой плиткой коридору, намереваясь добраться до взлётно-посадочной полосы до того, как его самолёт покинет землю и взмоет в небо. Чеснок хотел проскочить металлодетектор, но противный прибор зазвенел, едва голова Чеснока оказалась под его аркой.
— Выложите из карманов ключи, монеты, шариковые ручки и другие предметы из металла, — механическим голосом посоветовал безучастный контролёр, завёрнутый в синюю форму.
Чеснок фыркнул носом, словно рассерженный ёжик и принялся освобождать карманы. Когда на специальную тарелку улеглись три связки ключей — две больших и одна маленькая, горсть жёлтых полтинников, длинненькая змейка из сцепленных друг с дружкой скрепок и ручка «Паркер», Чеснок снова попытался прорваться под аркой дотошного металлодетектора, но снова был пригвождён к месту противным и оглушительным звоном.
— Проверьте, пожалуйста, свои карманы, — перевёл контролёр требование въедливого детектора.
Чеснок запустил руки в карманы, принялся шарить, выискивая «яблоко раздора», но карманы оказались пусты. Металлодетектор и в третий раз не дал Родиону Робертовичу пройти, и тогда, охлопав пальто, Чеснок понял, что под подкладку завалилась мелкая монетка, вроде копейки, или десятки. Снова запустив руку в карман, он обнаружил, что в дырочку не пройдёт и палец. Потеряв надежду выудить монетку из-под подкладки, Чеснок отгрузил и пальто на тарелку для металлических предметов. Контролёр удивился, а металлодетектор, наконец-то разрешил Чесноку продолжить движение к взлётно-посадочной полосе.
Родион Робертович доскакал до эскалатора и пристроился на нижней ступеньке, поднимаясь вверх. Перед ним стояли люди — шумная семья с тремя детьми. Дети что-то там капризничали, требовали не то жвачку, не то кока колу… Чеснок старался не раздражаться, слушая их визг.
— Заканчивается посадка на рейс номер 144 «Донецк — Лозанна»! — объявили по радио, а потом — повторили всё это на трёх языках.
— Чёрт! — перепугался Родион Робертович и поскакал вверх по движущимся ступеням эскалатора, нарушая правила и распихивая всех людей, которые попадались ему по дороге.
И тут ему на плечо легла чья-то не в меру тяжёлая рука. Чеснок застопорился и испугался: неужели его задержала милиция. «Нашли! Арест! Тюрьма!!» — вот, что пришло ему в голову в первую очередь.
— Ну, Чесночок, куда намылился? — услышал у себя за спиной Родион Робертович и, похолодев, со скрипом повернул одеревеневшую шею.
Позади Чеснока стояли двое в кожаных куртках. Плечи каждого по ширине были равны ширине дверного проёма в офисе Родиона Робертовича. Явно не милиционеры.
— Шеф приказал тебя доставить, — сухо выплюнул один здоровяк, а второй ощутимо сжал гигантской лапищей плечо Чеснока, помяв его дорогое пальто.
— Что? Куда? — Чеснок попытался отпихнуть схватившую руку, но та оказалась железной.
— Идём, не рыпайся, — добродушно посоветовал первый здоровяк, а второй ненавязчиво, но уверенно потащил Чеснока за собой вниз по поднимающемуся эскалатору.
Чеснок топал, спотыкаясь, и бормотал:
— У меня… самолёт… Мне надо лететь…
— Улетел твой самолёт, — сказал первый здоровяк, не теряя добродушия. — Вон он.
Чеснок воззрился туда, куда указал пухлый палец, обтянутый чёрной перчаткой. Там было большое окно, а за окном самолёт № 144 «Донецк — Лозанна» закончил движение по полосе и лёгкой бабочкой взлетел под небеса, улетая без Чеснока.
Родион Робертович был выведен из здания аэропорта и посажен на заднее сиденье джипа «Хонда». Рядом с Чесноком втиснулся молчаливый тип, который вёл его за плечико, а за руль запихнулся добродушный здоровяк, который так ласково с ним разговаривал.
Чеснок стал догадываться, что, скорее всего, попал в плен к Тени. Всё, сейчас его отвезут куда-нибудь на заброшенный и безлюдный пустырь и — всё, спустят в некое смертельное подземелье. Осознав всю трагичность происходящего, Чеснок состроил бровки домиком, воззрился на «палачей» умоляющими глазками и заплакал: