— Не убивайте меня-а!
— Ну, что ты, — хохотнул добродушный «палач», не оборачиваясь, чтобы не выпускать из вида заполненную автомобилями дорогу. — Убивать мы тебя не будем… пока.
Молчаливый по своему обыкновению молчал.
Чеснока привезли не на пустырь, а к офису компании «Казак».
— Во, дела! — удивился Родион Робертович, узрев до боли знакомое двухэтажное здание, покрашенное водоэмульсионной краской в приятный персиковый цвет.
Чеснока отконвоировали в его собственный офис, а там встретил его Кашалот. Увидав «на ковре» Чеснока, вчерашний разорившийся банкрот довольно улыбнулся в отрастающие усы, показав золотой зуб, и произнёс:
— Так не честно, Родиоша!
— Ка… ша… — пролепетал съёжившийся Чеснок.
— Сбежать решил? — осведомился Кашалот, восседая за столом Чеснока и глядя на него сверху вниз взглядом победителя.
Чеснок наконец-то освободил своё плечо от ручищи молчаливого верзилы, подошел ближе к Кашалоту и возмутился:
— Это ещё кто из нас нечестный? Я тебя выволок из нищеты. Написал на тебя доверенность… А ты?
— Ну, — протянул Кашалот, потягивая из изящной фарфоровой чашечки кофе-латте. — Я никогда ничего не делаю просто так. Ты написал на меня доверенность? Значит, я могу управлять «Казаком». Вот я и управляю в то время, когда ты, Родиоша, отсиживаешься в «бункере». Господин Мэлмэн помог мне с поставками, я получил прибыль и восстановил своё влияние. Но Тень-то никуда не делся, он продолжает нас доставать. А ты слинять вздумал в самый ответственный момент. Но, не думай, Родиоша, что это тебе просто так удастся — «Динозавры» всегда найдут! И придётся тебе отвечать Тени за свой гнилой базар.
— Ах, ты ж, бронтозавр! — рассвирепел Чеснок, замахал кулаками по-боксёрски и ринулся было к Кашалоту, чтобы поколотить нахала.
Родион Робертович не успел продвинуться ни на миллиметр — его схватили и скрутили два здоровяка — Добродушный и Молчаливый.
— Родиоша, Родиоша… — покачал горловой Кашалот и опрокинул кофе-латте в рот залпом.
— Крот! — пискнул скрученный Чеснок, уткнувшись носом в ковролин на полу собственного офиса.
— Уведите его, — устало вздохнул Кашалот и взял с одноразовой тарелки большущий бигмак. — Родиоша, — сказал он, откусив от бигмака кусок и жуя. — Можешь забрать свой «Ап жимник», он мне больше не нужен.
— Ты у меня ещё пожалеешь! — пригрозил уводимый верзилами Родион Робертович. — Бомжевать будешь, Кашалот!
— Ага, как же! — съехидничал Георгий Семенов, доедая калорийный бигмак.
Вырывающийся и дёргающийся Чеснок был опущен в сухой и душный подвал, где проходили серые отопительные и водопроводные трубы. Молчаливый верзила молча приковал руки Родиона Робертовича наручниками к одной трубе — к холодной.
— Прости, Чеснок, — извинился Добродушный. — Видишь, ты пока что жив.
— Ааа! — взревел оскорблённый таким некорректным обращением Чеснок и залязгал наручниками по холодной трубе.
Но верзилы просто удалились, не пожелав тратить своё время на разбушевавшегося пленника.
— Кро-о-от! — верещал в подвале Чеснок.
Глава 114. «Бой с Тенью»
Набережная Кальмиуса была пустынна. Над безлюдными заснеженными тропинками свистел морозный ветерок и гнал позёмки. С бульвара Шевченко на набережную свернул «Кадиллак», а за ним — гуськом тянулись два джипа. Снежная пыль курилась под колёсами, автомобили проследовали по тротуару туда, где набережная начинала превращаться в лес, и там остановились напротив болотца — старого русла речки Кальмиус. Засевший в густых жухлых камышах на берегу болотца Усачёв видел их. Он высовывался на секунду, а потом — снова прятался за высокий пологий сугроб. Вообще, у Усачёва было достаточно неудобное укрытие: он вынужден был сидеть на снегу, свернувшись калачиком, а его правая нога постоянно сползала к холодной серой воде. В «Кадиллаке» Кашалота сидел ещё и Чеснок. Кашалот чуть ли не силой выпихнул его наружу, придав ему момент движения. Родион Робертович пробежал несколько шагов, поскользнулся на замёршей луже и бухнулся на пятую точку. Вскочив на ноги, он зашумел, начал грозить кулаком.
— Тише, Родиоша, — булькнул толстый Кашалот, грузно выбираясь из салона «Кадиллака». — Не поднимай кипеш. Ты базарил? Вот за базар и ответишь Тени, ферштейн?