— Получил… от его жены, — не врал Кашалот. — Она мне сама их отдала, потому что ничего не смыслит в бизнесе. А как именно он сгорел — я, честно, не знаю… Может быть, его Тень сковырнул с шоссе, чтобы с дороги убрать, как Короткого…
— Следователь был — Зайцев? — уточнил Серёгин.
— Зайцев, — кивнул Кашалот. — Он сказал, что Ярика грузовик какой-то подрезал, и водилу засадил в кутузку. Вот и все дела.
«Хорошо бы эксгумировать тело того, кого похоронили вместо Ярослава Семенова, — подумал Серёгин, слушая рассказ Кашалота. — Вот только, чтобы получить разрешение на эксгумацию — нужно доказать, что захоронили не то тело. Всё упирается в автомобиль…».
Настоящего имени Тени ни Кашалот, ни Чеснок не знали. Тень не распространялся насчёт своего имени. Джип со снятыми номерами, на котором он приехал на встречу с Кашалотом, пока идентифицировать не смогли — в сводках угонов он не значился. Серёгин надеялся, что может быть, ещё всплывёт. Кашалота и Чеснока оформили в изолятор — пришлось посадить их в одну камеру и подселить к соскучившемуся в одиночестве Ведёркину. Вообще, Серёгину было по-человечески жаль Ведёркина — он не бандит, а просто оступившийся глупый мальчишка. Но, закон — есть закон — Ведёркину придётся «отмотать» срок за два угона.
Пётр Иванович разбирал те каракули, которые сам же накарябал на пяти бланках протоколов допроса Чеснока и Кашалота. Он старался записать за ними всё, что они сказали — и стенографировал «со скоростью света». Поэтому и получились у него не записи, а некие витиеватые кружева.
Сидоров поливал цветы и поправлял сорванную Сумчатым со столетника мишуру.
Услышав версию Сидорова насчёт связи Тени с Мэлмэном, Пётр Иванович сказал так:
— Тень все свои концы под землю прячет. Помнишь, как стремительно они начали закапываться, когда мы с тобой в пещеру и в штольню залезли? Обвал за обвалом. Так вот, я решил, что нам нужно раскопать подземелье под домом Гарика Белова.
— Но, там всё снегом замело, и мороз на улице — ни один экскаваторщик не станет копать такую мёрзлую землю, — пробормотал Сидоров, полив последний цветок.
— Ты прав, — вздохнул Серёгин, подшив все пять протоколов в папку «Дело № 37». — Придётся ждать оттепели. Завтра нужно будет ещё раз к Поливаеву смотаться и показать ему фоторобот Тени — это раз. Потом заскочим к Подклюймухе и выясним насчёт Лютченко — что-то его дружинники молчат… И ещё надо к Мирному заглянуть, узнать, как там его «шахтные черти».
Глава 116. Вранье о кошках. Неизвестность о собаках…
В этом году Поливаев ёлку вообще, не ставил: боялся, что на него снова наедет склочный Сорокин. Да, Поливаев лентяй и пьяница — обсыпавшаяся новогодняя ёлка, бывает, застаивается у него с декабря по декабрь. Вынести её на мусор Поливаев тоже ленился — вот и выкидывал в окно. А ёлка, бывало, и повисала на тополе перед окнами соседа снизу Сорокина…
На работу Поливаев сегодня не пошёл — вчера малость перебрал в компании того же Сорокина, и сегодня чувствовал себя неважно и лечился рассолом. Он позвонил начальнику и взял отгул. Когда раздался звонок в дверь, Поливаев лежал на неопрятном старом диване со стянутым покрывалом и уныло пялился в телевизор на опостылевшую, зомбирующую рекламу.
— Кого это ещё принесло?! — пробурчал Поливаев, поднимаясь с дивана так тяжело, будто бы ему за шиворот наложили свинцовых слитков.
Продвигаясь по лабиринту пустых бутылок к двери, которая всё беспокоила его навязчивым звоном, Поливаев рассуждал, кто бы мог к нему прийти. Сорокин вызвал Подклюймуху? Нет, они, вроде бы, вчера не дрались. Залил соседей? Ага, чем? Уже третий день нет никакой воды, и ванная начинает превращаться в пустыню Гоби, а на кухне собрался Эверест из грязных тарелок. Страховые агенты? Тоже не катит — по одной двери Поливаева видно, что в его квартире страховать нечего… Так и не найдя ответа на взбудораживший его вопрос, Игорь Поливаев открыл дверь.
— Опа! — обрадовался Поливаев, увидав на пороге Серёгина и Сидорова. — Часы вручите? Только через порог не вручайте, а то поссоримся! — добавил он, отодвигаясь в сторонку и пропуская гостей в своё «логовище».
Пётр Иванович не стал лавировать мимо бутылок, а остановился в прихожей. Сидоров случайно зацепил ногой одну и она со звоном покатилась по не прикрытому линолеумом бетонному полу куда-то в сторону кухни.
Увидав предложенный ему фоторобот Тени, Поливаев выхватил его из рук Серёгина, повертел — даже вверх ногами — глянул, подумал, подумал и изрёк таковы слова: