Дождавшись, наконец, кабинку, человек в коричневой куртке приехал лишь на четвёртый этаж — мог бы и пешком дойти спокойно. Попав на площадку, он внимательно оглядел добротную и дорогую дверь квартиры номер шестнадцать — около неё тоже мигал красным «адским» огоньком глазок сигнализации.
Покинув подъезд, человек в коричневой куртке закурил сигаретку и отправился прочь со двора в сторону гипермаркета «Амстор».
Третий гараж принадлежал Зайцеву, так же, как и квартира, номер шестнадцать на четвёртом этаже. А человек в коричневой куртке был ни кто иной, как «секретный агент» «Алекса» Батон «фон Хтирлиц». Батон уже не раз приходил сюда и прогуливался во дворе и около гаражей. Он определил, что Сергей Петрович Зайцев обладает именно третьим гаражом, и не каким другим. А так же заприметил, где на ночь «бросает якорь» машина охранников из МВД, которые «пасут» гаражи. Охранники прячутся за углом дома, и со двора их не видно, да и они не видят, что творится во дворе.
Батон влезет в гараж Зайцева сегодня же ночью — и для этого у него уже заготовлен хитрый план.
Батон купил в «Амсторе» бутылочку водки «Немирофф — премиум», две пачки крабовых палочек и тортик. С таким набором продуктов он отправился на остановку и поймал жёлтое маршрутное такси номер сорок шесть.
Едва маршрутка выскочила на улицу Зверькова, Батон набрал в лёгкие пару литров воздуха и мощно гаркнул в ухо соседки по креслу:
— На светофоре остановите!
Побритый налысо водитель прикрутил музыку-шансон и переспросил:
— Шо?
— Вот тут, на светофоре! — засуетился Батон, видя, что нужный ему светофор уже остался позади.
Соседка по креслу — девушка блондинка в коротенькой розовой шубке, наверное, студентка — отодвинулась от шумного Батона подальше к окну. Водитель наконец-то разобрался, на каком светофоре желает выйти пассажир, и совершил «экстренное торможение». Маршрутка дёрнулась, тормоза завизжали, пассажиры повалились вперёд. Они раскричались, ругая водителя «безруким» и «безмозглым», а водитель тихо огрызнулся под нос и затих.
Позвякивая бутылочкой водки, Батон аккуратненько выбрался из салона на скользкий гололёд и захлопнул дверь.
«Суперкрот», поскальзываясь, шагал к частному сектору. А, войдя в него, разыскал наполовину сгоревший домишко, вместо крыши кое-как прикрытый рубероидом. Сквозь покосившийся, дырявый забор Батон видел, что во дворе намело сугробы. Калитки не было, Батон пролез в самую большую дыру и таким образом попал во двор. Собираясь постучать в окно, он приблизился к домику. Из одного окна торчала отсыревшая и грязная, потрёпанная, серая подушка. Отличный звукоизолятор — стучи, не стучи — не достучишься. Батон обошёл домишко кругом и нашёл другое окошко — грубо заколоченное занозистой фанерой. В эту фанеру он и постучал кулаком — погромче, чтобы его услышали наверняка. Дав о себе знать, Батон снова обошёл домишко кругом и застопорился у серой доски, которая заменила дверь.
— Хто? — вскоре поинтересовались из-за этой импровизированной двери. Голос того, кто жил в полусгоревшем домике, был до того пропитой, что казалось, запах перегара слышен и через доску-дверь.
— Эй, Чубук, открывай, это я, Батон, — добродушно сказал Батон.
Чубук отвалил скрипучую дверь-доску и возник на пороге. Он был довольно неказист: низенький такой, невзрачный, словно гриб-сморчок. На его маленькой усыхающей головке криво сидела побитая молью порыжевшая старая (тоже, небось, «винтажная») ушанка.
— Чего тебе, Батон? — подозрительно осведомился Чубук, косясь на гостя недобрым глазом, и Батон услышал удушливый запах перегара не «во сне, а наяву».
— Выпить принёс, Чубучок, — улыбнулся Батом и вытащил из жёлтого фирменного пакета бутылку «Немирофф — Премиум». — Дельце одно есть.
При виде водки Чубук оживился, превратился в дружелюбного весельчака и посторонился, пропуская Батона в свои пропахшие сигаретным дымом и таранкой «хоромы». С некоторых пор Чубук остался «один, совсем один» — жена и приёмный сын бросили его и его подобие жилища, и переехали в Авдеевку. У Чубука теперь постоянно торчали гости-собутыльники: бомжи, пьющие соседи и случайные знакомые — тоже пьющие.
Чубук провёл Батона по узенькому, замусоренному коридорчику с серыми ободранными стенками в крохотную кухоньку. Печка была разобрана и «светила» внутренностью. Из мебели — синий колченогий стол, покрытый объедками, окурками, липкими пивными лужами и плевками, да три табурета. Окурки и плевки покрывали так же и чёрный от грязи пол, соседствуя с невероятным сонмом всевозможных пустых бутылок — от шампанского до корвалола. Два из трёх табуретов были заняты двумя дружками Чубука. На одном восседал прямоугольный и небритый Сигизмунд с перекошенными на «бухгалтерский» манер плечами. А на втором примостился длиннющий и худосочный, как Кощей, Костяныч. Дымя дешёвыми сигаретками «Прима» без фильтра, дружки Чубука скучали над пустыми гранёными стаканами и лениво «забивали козла». Заметив у Батона в руках непочатую бутылку, оба сразу же разожгли в своих потускневших, как у мумий, глазах огонь жизни и даже забросили домино.