— Разуй глаза, Санчес, — прошептал он, явив из тьмы широкий коридор, убегающий куда-то в неизвестность.
Сидоров посмотрел в этот коридор, в его непроглядную чернильную мглу, в которой прочно увязал луч мощного фонаря и понял, чего так испугался «Ван-Хельсинг» Брузиков. Сержант узнал развилку из двух ходов, которую он видел в первый раз, когда они лазали сюда с Серёгиным. Только сейчас тот ход, который тогда был плотно завален массами камней и земли, оказался полностью расчищен и зиял чёрной бесконечной дырой. Сидоров остолбенел от вмиг набросившегося на него ужаса и попятился назад.
— Его сюда затащили, — прогудел над ухом Брузиков, и Сидоров еле устоял на ногах, едва не «свалившись в штопор» и не усевшись на пол.
Спина Сидорова вновь покрывалась мурашками — они так и гарцевали, словно бы играли на его спине в футбол. В конце коридора на миг вспыхнули Горящие Глаза, или Сидорову показалось от страха?!
— Его туда затащили, — повторил Брузиков, тыкая своим корявым пальцем туда, в коридор, где живут они, Глаза. — Ты будешь расследовать, Санчес?
Сидоров уже ничего не хотел расследовать — он теперь страстно желал вернуться в райотдел и снова сделаться старшим по кабинету, пока Серёгин будет добывать в Генпрокуратуре санкцию на Зайцева. Но он опять-таки не хотел показаться трусливее Брузикова. Что это за мент, если он — трус?!
— Да, пойдём, — сказал Сидоров, не столько Брузикову, сколько подбодрив самого себя и внушив себе храбрость.
Сидоров забрал у «вампиролова» фонарь и уверенно шагнул туда, где, кажется, обитал тот самый страшный, кто похищает, лишает рассудка, и может быть ещё и пожирает того, кто повкусней…
Они уже достаточно много прошли, а пещера всё не желала заканчиваться, а тянулась неизвестно куда, и иногда делала некрутые повороты. Здесь тоже было много таинственных боковых ходов, в глубине которых слышались некие странные шорохи, будто бы в них скребутся мыши, или кто-то трётся боком о стенку. Сидоров старался не бояться — скорее всего, все звуки порождают сквозняк и эхо. А в одном из ходов снова адским белым огнём вспыхнули таинственные Глаза. Заметив их, Сидоров едва не побежал назад. Но, увидев, что Брузиков шагает позади него в полном спокойствии удава, и сам успокоился, решив, что у страха глаза велики, и чудище ему просто померещилось.
Никаких следов пока не обнаружилось. Сидоров специально всматривался в пол, чтобы заметить хоть что-нибудь, например, отпечаток протектора, как в прошлый раз. Кстати, Хлебоедов так и не смог определить, какой именно машине мог принадлежать подобный протектор… Однако, на этот раз следы не попадались. Зато Сидоров снова ощутил на себе чей-то пристальный, сверлящий взгляд, словно за ним наблюдает кто-то почти в упор. Брузиков позади него вдруг замедлил шаг, а потом заклинился посреди дороги, вертя головой, озираясь, озираясь… Сидоров увидел, как меняется его лицо — в глазах появляется животный страх перед неизвестно, чем…
— Дай мне фонарик! — набросился «Ван-Хельсинг» на Сидорова. — Санчес, я засёк кого-то, во-он там, в боковом ходе, он там бы-ыл!
Брузиков коршуном налетел на Сидорова, выхватил из его похолодевшей руки фонарик и быстро нацелил его луч туда, в боковой ход. В свете фонаря мелькнула некая серая тень и мгновенно нырнула в темноту. Послышались частые удаляющиеся шаги. Брузиков побледнел и съёжился.
— Дракула… — всхлипнул он, и в руке у него, откуда ни возьмись, возник новый осиновый кол.
А вот Сидоров, наоборот, сбросил с себя страх и понял, что в боковом ходе прячется не Дракула и не чёрт, а вполне материальный человек — кто ещё может так топотать, убегая?
— За ним! — крикнул Сидоров, вырвал у Брузикова фонарик и помчался вслед за беглецом, освещая пол пещеры, чтобы ненароком не споткнуться о какой-нибудь торчащий корень.
В отдалении всё ещё слышались убегающие шаги. Кажется, «пещерник» прибавил шагу — Сидоров никак не мог догнать его и захватить в круг света. Сзади пыхтел и отдувался плохой бегун Брузиков.
Пещера снова сделала поворот, и убегающий незнакомец внезапно попал в луч фонаря. Да, это человек — Сидоров успел различить подбитые железом ботинки и куртку из плащовки болотного цвета.
— Стой! — крикнул вслед беглецу Сидоров, стараясь не выпускать его из виду. — Стой, милиция!
Кажется, «Дракула» перепугался, потому что его пятки засверкали ещё проворнее: он, во что бы то ни стало, стремился оторваться от погони.
— Стой, стрелять буду! — пропыхтел на бегу Сидоров, и сбил себе дыхание.
«Вампир», кажется, что-то взвизгнул, а потом… пропал! Незнакомец внезапно вильнул в сторону, выскочил из кружка света и, будто бы растворился в темноте! Сидоров добежал до того места, где неизвестный «канул», и остановился, светя фонариком вокруг себя и тяжело дыша. Здесь один ход делился на три. Наверное, «пещерник» забежал в один из них, и скрылся там. Всё, теперь бесполезно искать — убежал. Брузиков — тот, вообще, споткнулся и теперь лежал где-то в темноте и ныл. Поняв, что разыскивать «пещерного духа» бесполезно, Сидоров возвратился к «Ван-Хельсингу» и обнаружил его, ползающим на животе и дышащим ртом, словно перегревшийся косматый сенбернар.