— Давай, тюлень, вставай! — Сидоров подал ему руку и потянул на себя.
— Кто из нас ещё тюлень, — обиделся Брузиков, неуклюже поднимаясь и хватая сырой и затхлый воздух подземелья. — Я же говорил, что тут кто-то есть, а ты не верил, Санчес!
— Это не вампир, это чувак какой-то! — пробурчал Сидоров. — Кацавейка на нём какая-то… бомжицкая! Уж не твой ли это Гоха тут всех подчищает, а, Брузиков?
— А, чёрт его знает?! — огрызнулся Брузиков, вращаясь вокруг своей оси в кружке света. — Кстати, Санчес, как мы назад-то вылезем? Ты дорогу запомнил?
— Упс… — Сидоров похолодел. Только сейчас он, наконец, сообразил, что совсем позабыл о способе Тесея, с помощью которого находил обратный путь Серёгин, и не привязал на входе нитку.
— Так как мы вылезем?! — почти, что визжал Брузиков, испытывая, наверное, некий мистический страх пред несуществующим Дракулой, который, по его мнению, тут обитает.
— А-а… эээ… — протянул Сидоров, не находя вразумительного ответа. — Пошли… вперёд?
— В какой перёд?! — погружался в панику Брузиков. — Надо назад идти-и!
— Вперёд! — отрубил Сидоров, залепив паникёру увесистый подзатыльник. — Никаких задов!
Сержант повернулся и пошёл вперёд, унося фонарь и заставив Брузикова тянуться за собой. И тут же натолкнулся на тройную развилку. Не определив, в какой ход ему следует направиться, Сидоров застопорился и задумался. Брузиков тоже застопорился и проканючил:
— Я же говорил, назад, а ты: «Вперёд, вперёд»!
Едва Сидоров прекратил движение, как в него снова вцепился страшный наблюдающий взгляд, и сверлил, сверлил его беззащитную спину своими невидимыми и страшными глазами…
— Пошли назад, — сдался Сидоров, холодея и потея холодным потом под этим жутким взглядом, наверное, какого-нибудь недоброго призрака и монстра.
— Наконец-то, допетрил! — фыркнул Брузиков, празднуя маленькую победу.
Сидоров нехотя поплёлся назад. Сержант всё ускорял шаг — его буквально, подгонял в шею взгляд «адского исчадья», которое всё следило и следило за ним, как за добычей. У Брузикова в третий раз появился осиновый кол, и он крался на цыпочках, держа своё деревянное оружие наизготовку, как кинжал. А Сидорова так и подмывало достать пистолет, но он не делал этого, боясь испугаться тени, или глаз, и ненароком застрелить Брузикова.
Они всё петляли и петляли по зловещему «лабиринту Минотавра», и никак не могли отыскать выход. Сидоров не помнил, куда именно он заворачивал, гонясь за этим «добрым Шубиным» в болотной кацавейке, и поэтому сейчас сворачивал наугад, полагаясь лишь на свою интуицию. Но, похоже, до Вольфа Мессинга ему было далековато: кажется, Сидоров уже несколько раз свернул не туда и заблудился. Брузиков послушно плёлся за скверным поводырём Сидоровым, надеясь на то, что «мент» обязательно выведет его к вожделенному выходу. И тут чуткое ухо Сидорова уловило в темноте подземного коридора некий шум. Сержант остановился сам и шёпотом скомандовал Брузикову:
— Стой! — чтобы тот случайно не натолкнулся на него и не пронзил своим средневековым колом, как того вампира.
— Что? — осведомился Брузиков с явным испугом.
— Там кто-то есть, — пояснил Сидоров, вслушиваясь в могильную тишину и всматриваясь в непробиваемую кромешную темноту.
— Дракула… — пискнул Брузиков и замахнулся колом. — Я прикончу его! — тут же расхрабрился он, словно настоящий Ван-Хельсинг и даже выдвинулся вперёд, пихнув Сидорова.
— Нет! — Сидорову пришлось снова скрутить друга и освободить его от кола.
— Руку вывернул! — захныкал Брузиков, вырываясь из самбистского захвата Сидорова.
— Цыц! — отрезал Сидоров, отбросив кол и выпустив Брузикова. — Это не Дракула… это кто-то рыдает, будто бы на помощь зовёт…
В тёмной глубине подземелья снова раздался чей-то слабеющий голос. Кажется, он испуганно и жалобно стонал:
— Помогите-е!..
Сидоров молча двинулся туда, откуда неслись эти отчаянные мольбы. Чем больше он приближался, тем отчётливее слышался жалобный зов о помощи, кто-то звал, желая, чтобы его спасли.