Зайцева охватила липкая паника. Не послушавшись приказа «конторского робота», Зайцев не минуты более не оставался на месте, а вскочил из-за стола и что было прыти, рванул к двери. Он пробежал по коридору, словно пуля, бросая на бегу удивленным коллегам, что у него срочный вызов. Не помня себя, он вырвался на улицу, запрыгнул в служебную машину, которую выделили ему вместо «погибшего» «Опеля», и дал по газам.
Серёгин и полковник Курятников уже подъехали к Калининской прокуратуре. Пётр Иванович собирался припарковать «Самару» на стоянке, когда дверь прокуратуры внезапно распахнулась, из-за неё выскочил человек и поскакал к машине.
— Зайцев! — узнал Серёгин.
— В погоню! — скомандовал деятельный Курятников.
Серёгин дал резчайший задний ход, и почти что въехавшая на парковочное место «Самара» стрелой рванула обратно на шоссе, едва не задев какие-то «Жигули».
Зайцев удирал с космической скоростью, не обращая внимания на предписания и запреты строгих дорожных знаков, и сигналы дотошных светофоров. Пешеходы так и выскакивали врассыпную из-под колёс его шального автомобиля, а другие машины опасливо прижимались к обочине. Серёгин прилепил на красную крышу «Самары» мигалку, подключил воющую сирену, и теперь рассекал просторы автомагистралей, применяя искусство Михаэля Шумахера, чтобы вовремя сделать поворот и не повстречаться фонарным столбом.
— Внимание всем постам! — вещал в микрофон рации полковник Курятников, связываясь с автоинспекцией. — Задержать серебристую «Деу» номерной знак «АН 3312 МИ». Направляется по проспекту Ильича в сторону центра.
Зайцев не знал, куда он едет, и зачем. Все его действия сейчас были лишены всякой логики и смысла, Зайцев не ведал, что творит, потому что его вёл животный страх перед… арестом? Тюрьмой? Позором? Или чем? Зайцев не знал, от чего именно он убегает, нарушая ПДД и распугивая пешеходов, но сейчас за ним гнались с мигалкой и сиреной, и поэтому Сергей Петрович знал, что надо убегать. Доехав до больницы имени Калинина, Зайцев судорожно выкрутил руль и завернул на некую кривую, засорённую осколками кирпичей, улочку между территорией больницы и неоконченным строительством и помчался в неизвестность, подскакивая на ухабах и кочках.
Видя, что Зайцев съехал с дороги, Серёгин тоже покинул проспект и шмыгнул на неизвестную узкою тропинку. Асфальт здесь был взрыт, местами — убран на обочину, а местами — просто топорщился и мешал ехать. «Самара» не являлась внедорожником, и поэтому Серёгин крепко сжимал руль и всматривался в каждую неровность, чтобы ненароком не слететь с дороги и не лечь на крышу.
Зайцев, стремясь оторваться от погони, мчал, не разбирая пути. Он уже не ехал по дорожке, а завернул в какие-то дворы, лавировал среди детских каруселей и горок. Но тут на пути встал тупик: Зайцев не знал местную «географию», и въехал в непроходной двор. Окружённый домами, он оказался в «клетке». Из-за низкого жёлтенького здания подстанции, гремя сиреной, вылетела красная машина преследователей.
Страх схватил Зайцева за горло, вырвал из кабины и бросил наутёк куда-то в сторону балки.
— Туда, туда, там ты затеряешься! — шептал над ухом мистический голос дьявола, что сидит у человека на левом плече, и на которого плюют.
А Зайцев не плевал на дьявола, а слушался его и бежал сломя голову, как какой-то мазурик, углубляясь всё дальше и дальше в страшную неизвестность заросшей лешими кустами, заваленной остатками мокрого снега балки.
— Чёрт! — чертыхнулся Серёгин, видя, как следователь прокуратуры Зайцев неизвестно зачем делает ноги и, поскальзываясь, мчится к балке.
Курятников даже ничего не сказал, а просто выскочил из «Самары» и ринулся в погоню.
— Чёрт! — снова чертыхнулся Серёгин и поскакал за ним.
Надо было вернуть этого Зайцева. Он почему-то взбесился, что ли? Бежит куда-то, будто бы убил пятерых и пытается скрыться от правосудия… А ведь никто его пока арестовывать не собирается…
Над балкой сгущались мокрые ранние сумерки, а неадекватный от страха Зайцев нёсся, как ураган, скользя на мокром тающем снегу.
— Беги, беги, а то тебе грозит расстрел! — пугал с левого плеча коварный дьявол, и загонял несчастного всё дальше и дальше в непролазную глушь балки.
А Зайцев бежал, как заяц, и чувствовал, что по его свежему следу во всю прыть несутся два зубастых волка, которые, если догонят, то прожуют его при первой же возможности!