Серёгин удивлялся невероятной скорости следователя Генпрокуратуры полковника Курятникова. Он бежал, как настоящий спринтер, или гепард, а ведь был уже не так уж молод. Ботинки Серёгина имели стёртую подошву — всё никак не доходили руки наклеить профилактику — и поэтому отчаянно скользили. Пётр Иванович едва не падал, но не желая показаться увальнем, старался не отставать от Курятникова.
— Вот он! — послышался впереди громкий выкрик Курятникова, видимо он заметил убегающего Зайцева. — Серёгин, попробуем взять его в клещи, постарайтесь зайти справа!
Слушаясь старшего по званию, Пётр Иванович попытался «зайти справа». Он соскочил с широкой тропинки на параллельную узенькую, на полном ходу врубившись в частокол сухих стеблей прошлогодней травы, и едва не повалился навзничь — тропинка была покрыта льдом. В темнеющем небе появился тоненький молодой месяц. Можно было бы показать ему пятак, но Серёгину было не до того. Он пытался различить среди высоких жухлых камышей контуры ускользающего Зайцева и примеривался, как бы зайти к нему справа. В лицо дул холодный и сырой ветер, и нёс колючие мокрые снежинки. Серёгин как мог, отплёвывался от них и искал глазами прячущегося в камышах «зайца» Зайцева. Вон он, там, словно призрак, мечется. И так неуклюже скачет — поймать его — раз плюнуть.
Зайцев, и правда, неуклюже скакал — на ногах у него были туфли. Спотыкаясь о невидимые из-за камышей кочки, скользя, он пытался убегать от «волков», которые уже дышали в его несчастную спину. Серёгин видел, что он запутался в камышах и движется всё медленней. Всё, можно… хватать? Петру Ивановичу было неудобно хватать Зайцева, но он всё же, совершил длинный прыжок и напрыгнул на него, словно бы ловил птицу. Зайцев затравленно пискнул и упал носом вниз. Тут же появился Курятников и остановился в двух шагах от ворочающегося в грязи и хнычущего, словно девчонка, Зайцева. Даже Курятникову было неудобно его хватать. Серёгин поднялся на ноги и как мог, стряхнул с куртки грязный снег. Зайцев вставать не спешил, а всё лежал и ныл некую чепуху вроде:
— Не убивайте меня! Не сажайте меня! Я не хочу в карцер!! — слово «карцер» он пискнул так, будто бы его вели даже не в карцер, а на расстрел.
Насилу Серёгину удалось объяснить поглощённому непонятной паникой Зайцеву, что нету никакого карцера, что его никто не собирается никуда сажать, и даже не собирается ловить. А тем более — не собирается убивать.
Зайцев сидел на грязной земле, и одет был в одну лишь рубашку. Лицо у него было невменяемое, словно бы его кто-то страшно напугал.
— У нас есть ордер на обыск вашего гаража, — сказал ему Курятников. — Пожалуйста, проедемте с нами и покажите нам ваш гараж.
— Ка-ка-какой га-гараж?? — опешил Зайцев, не понимая, что они от него хотят.
«Неужели и у этого — выборочный гипноз?» — уныло подумал Серёгин, помогая Зайцеву подняться на нетвёрдые ватные ноги. Они вдвоём с Курятниковым довели качающегося и едва не падающего Зайцева до служебной «Самары» и поместили его на заднее сиденье. Зайцев запихнулся туда с таким обречённым видом, будто бы его втолкнули в газовую камеру. А Серёгин так и не смог понять, чего именно он так смертельно боится? Кушать его никто не собирается — просто едут посмотреть на гараж. А вдруг и не найдут там ничего?
Зайцев открывал свой гараж, совершая нехитрый набор механических движений. Роллет поднялся, Зайцев вполз за него с низкой скоростью гусеницы, нашарил выключатель. Вспыхнула белесая люминесцентная лампа, и глазам Серёгина и Курятникова открылись две груды металлолома, что покоились одна подле другой. Первая груда, уже покрытая пылью, что лежала поодаль, в глубине гаража представляла собой остатки джипа. А вторая — посвежее — являлась разбитым на днях «Опелем» Зайцева.
— Прекрасно, — оценил Курятников. — Серёгин, — обратился он к Петру Ивановичу. — Найдите, пожалуйста, двух человек для присутствия на опознании.
Пока Серёгин занимался поисками понятых, Курятников раскрыл свою кожаную папку, извлёк из неё договор купли-продажи остатков джипа Семенова и бланк протокола. Зайцев топтался у стенки, словно зайчик, которого настигла хищная рыжая лисица.
Поиск понятых отобрал у Серёгина около десяти минут. Часы показывали шесть часов вечера, через двор шло много людей — возвращались с работы. Но становиться понятыми почему-то, никто из них не желал. Только две весьма любопытные и габаритные дамы изъявили желание и готовность помочь следствию.
Дамы стали в сторонке и наблюдали за тем, как дотошный, смахивающий на вычислительную машину, Курятников сличает валяющиеся в гараже запылённые остатки джипа с фотографией, что находилась в договоре купли-продажи джипа Семенова. Обе бесформенные груды — реальная и виртуальная — оказались похожими, словно близнецы, а следовательно — это была одна и та же машина. Серёгин занёс результаты сравнения в протокол. Затем Курятников извлёк из специального пакета кусок обивки и попросил зелёного от некоего ужаса Зайцева отвалить дверцу бывшего джипа. Зайцев послушался, отодрал искорёженную дверцу и пискнул: