Над головой с рычанием проносились автомобили, обдавая Сидорова удушливыми выхлопами. Сержант решил сдвинуть решётку и выбраться из плена подземелья на поверхность.
— А ну, навались! — приказал он топчущимся сзади Брузикову и Бежиху.
— Я оголодал! — отказался Бежих. — Если я тут вам буду таскать железо, со мной случится голодный обморок! Я вам не Геракл!
— Давай! — подпихнул его Сидоров. — А то останешься тут насовсем, твои кости найдут археологи далёкого будущего, и классифицируют тебя, как разновидность крота!
— Му! — проявил недовольство Бежих, но всё же, подполз и взялся руками за решётку, не желая, чтобы эти самые археологи в своём далёком будущем записали его в кроты.
Брузиков потянулся вслед за Бежихом. Последним за решётку взялся Сидоров, и отдал генеральский приказ:
— Раз, два, взяли!
Все трое «подземных пленников» поднатужились, попытавшись спихнуть решётку в сторону и освободить себе путь. Но решётка оказалась неожиданно тяжела, отодвигаться и не думала, а только глухо стучала: «Стук-стук! Стук-стук!». Проходившие через мост девушки, обернулись и удивлённо уставились на «живую» решётку.
— Раз, два, взяли! — не сдавался Сидоров, напрягая все свои мышцы в попытке сдвинуть проклятую решётку.
«Стук-стук!» — повторила упрямая решётка, но не сдвинулась ни на йоту. Сидоров чувствовал, как с него градом сыплется пот. «Стук-стук!» — решётка и в третий отказалась выпускать людей из ловушки на свободу. А заинтересованные девушки остановились, с опаской глядя на шевелящуюся и стучащую решётку, а одна сказала:
— Слушай, Машка, там кто-то есть…
— Пошли, лучше, — поторопила вторая с явным испугом в голосе и толкнула подругу, призывая двигаться дальше.
— Да она тонну весит! — скрипуче крикнул Бежих, не желая больше толкать решётку. — Мы её и до конца жизни не сдвинем! Всё, прощай жестокий мир! — взвизгнул этот малодушный тип и повалился на бок, собираясь умирать.
— Васюха! — подпихнул его ногой Брузиков. — Подрывайся и айда толкать, если ты не хочешь застрять тут навечно!
— У меня не приёмный день — я умер! — огрызнулся Бежих и остался лежать.
Сидоров отцепил пальцы от холодного и грязного металла решётки и принялся думать, как бы им выбраться отсюда другим способом. Сдвинуть такую тяжесть, кажется, действительно, не удастся. Брузиков уже «умер» вместе с Бежихом: они оба валялись на боку в полном депрессивном отчаянии, и не шевелились. Солнце уже отправилось «на боковую», и Донецк зажигал вечерние огни.
Внезапно на голову сержанта упало озарение. У него же мобильник есть! Сидоров выхватил его из кармана, словно спасительную соломинку и позвонил Петру Ивановичу.
Серегин уже подъезжал к райотделу, когда его мобильный телефон потребовал срочного внимания к своей персоне, издав пронзительную трель.
— Алё? — взял трубку Пётр Иванович, в нарушение правил, не переставая вести машину.
Выслушав объяснения Сидорова, что принеслись с другого конца виртуального «провода», Серёгин едва не врезал служебную «Самару» в стенку ближайшего дома. Чудом увильнув от столкновения и съехав на обочину, Пётр Иванович в изумлении воскликнул:
— Я же тебя в кабинете оставил дежурить! Что ты делаешь в этой яме-то??!
Сидоров рассказал, как к нему ворвался Брузиков, и что случилось потом, а Серёгин только вздохнул в ответ:
— Сейчас, приеду, — и «положил трубку», чтобы сделать другой звонок и вызвать подъёмный кран.
Через полчаса решётка была сдвинута краном, и трое «диггеров» оказались на свободе. Сидоров помог выкарабкаться Брузикову, а потом — они втроём с Серёгиным выволокли на свет божий и Бежиха.
Глава 133. «Подземный Дракула» снимает маску
Спасённый от мистического подземного «вампира» Бежих изъявил непреклонное желание поехать в милицию и составить фоторобот того, кто его схватил.
— Только я вас предупреждаю: это был вампир, — загадочно шептал он всю дорогу до Калининского РОВД. — И глазищи у него горели, и когти были стальные. Вы не поймаете вампира без осинового кола. Ещё его можно на огне спалить, а ещё — он спирт не выносит, разлезается, и солнца боится. Он от солнца в этой яме и прячется. Знаете, какая легенда ходила? А такая, что жил тут, в Донецке, один помещик — злобный — батраков своих пожирал, как людоед. А потом — как коммунисты его раскулачили — в лес убежал, и там полесун его в упыря и обратил. И с тех пор он в подземелье живёт и пожирает тех, кто туда проваливается. А когда Донецк был оккупирован — он питался фашистами. Вот и меня чуть не утащил… — Бежих был достаточно косноязычен.