— Ну что ж, и здесь ничего интересного, — подытожил Серёгин. — Пошли наверх.
— Может, возьмём баночку чего-нибудь? — у Сидорова действительно урчало в животе.
— Здесь давно уже всё несъедобное. Видишь: тут плесень, — Пётр Иванович показал на одну трёхлитровую банку с огурцами. Прямо посередине в ней бесцеремонно расположился огромный, бежево-коричневый плесневый гриб.
— Фу! — отшатнулся Сидоров. — Ну и мерзость!
— Ну, вот, — улыбнулся Пётр Иванович. — А ты хотел это есть. Пусть растёт. Может, эволюционирует во что-нибудь более симпатичное…
— Кишки подвело… — пожаловался Сидоров.
— Ничего, приедем, Фёкла Матвеевна накормит.
Серёгин и Сидоров выбрались из подвала. Ботинки их были заляпаны грязью. На плечах висела паутина.
— И так, здесь мы ничего не нашли, кроме одной крысы и той расчудесной плесени, — сказал Пётр Иванович. — И что там навыдумывал этот плотник?
— А ещё те люди, которые из окон повыскакивали, — добавил Сидоров. — У них, что, была массовая галлюцинация?
— Ну, допустим, их кто-то специально напугал, чтобы не лезли. Да, допустим, дело было именно так. Но. Первый вопрос: зачем пугать? Значит, пугавший должен был охранять что-то, что спрятано в этом доме. Ведь не развлекался же он? Вопрос второй: где он прячется? Ведь не будет же нормальный человек отсиживаться в таком кошмарном подвале годами, чтобы напугать одного-двух любопытных? Вопрос третий: почему он нас не пугает? По выбору, что ли? Мы даже в его подвал залезли, а он даже и не думает препятствовать. И, наконец, последний вопрос: кто это?
— Слушайте, Пётр Иванович, может, это Гопников был? А теперь он умер и — всё — пугать больше некому?
— Отпадает. Гопников умер три года назад, а чёрт появлялся только прошлым летом.
Пётр Иванович прошёлся фонариком по стенам. На одной из них оказалась какая-то небольшая картина в чёрной от времени и постоянной сырости рамке. Она была под непрозрачным от толстого слоя мокрой пыли стеклом.
— А это ещё что?
Милиционеры подошли к ней и Серёгин рукой стёр пыль. Ладонь его стала чёрной. Это была не картина, а фотография. Старая. Не очень качественная. Подмокшая. Вся в жёлтых разводах и потёках. На ней на фоне американского флага стояли двое мужчин. Один был немолодой, совсем лысый, с большим толстым носом и в очках. Второй был повыше, но его лицо почти невозможно было разглядеть из-за обширного потёка. Оба были в пиджаках и при галстуках. На груди у каждого красовалась американская медаль старого образца. Под фотографией была подпись по-английски:
The best intelligence officers of the USA
B. Gopnickoff & H. F. Artherran
Year 1957
— Вау! — выдохнул Сидоров. — Кто бы мог подумать, что он аж Гопникофф? Да в СССР за такое — капут!
Сидоров покопался в своём английском. Знал он его плоховато с самой школы — на тройку еле вытягивал, но всё же припомнил, что «intelligence officers» по-английски означает «разведчики».
— Резидентом был! — сказал он.
— Да уж, — согласился Серёгин. — И в Америке бывал. Надо бы побольше накопать про этого «Гопникоффа» да и про того, второго, что это… Хэ-Фэ.
— Эйч-Эф, — поправил Сидоров. — Но… зачем?
— Я ищу убежище «чёрта», — ответил Пётр Иванович, разглядывая изрядно попортившийся фотопортрет. — Раз Гопников был шпионом, значит, он за чем-то тут шпионил. А раз шпионил, то сообщал… Я о том, что у него где-то, помимо дома, должна была быть ещё и так называемая база, с которой он связывался с Америкой… Может быть, наш «чёрт» её обнаружил… Она должна иметь сообщение с домом. Надо попасть в местный архив. И найти планы дома.
— А Семиручко, противный тот?
— К нему нужно «подъехать» как-то. Тут, Саня, кроется какая-то тайна и мы с тобой должны её распутать, — сказал Серёгин, снимая фотографию со стены. — Это мы с собой заберём.
На этом первая вылазка закончилась. Обходя вывалившиеся камни и закрытую драными отсыревшими чехлами мебель, милиционеры двинулись к выходу.
Фёкла Матвеевна беспокойно бродила вокруг «Самары».
— Ох, родненькие, — охнула старушка, когда Пётр Иванович и Сидоров показались на покрытом большими трещинами крыльце. — Я уже думала, что вас чертяка заел…
— Нас не заест, — сказал Сидоров. — Но мы с Петром Ивановичем напали на чей-то след.