— Фёкла Матвеевна, а от чего умер этот Гопников? — спросил Пётр Иванович, усаживаясь в машину.
Старушка забралась на переднее сиденье рядом со следователем. Сидоров помог ей закрыть дверцу.
— Гопников? Он не просто умер, — ответила она. — Он пропал. Вечером лёг спать, а утром его уже никто не видел. Пустой гроб хоронили. Говорят, чёрт заел, — вставила старушка собственную версию.
— М-м-м… — промычал Пётр Иванович. — А сколько лет было Гопникову?
— Ой, он долгожителем был — уже за сто двадцать перевалило! А всё молодцом трымавсь. Если бы не пропал — жил бы и до сих пор.
Служебная машина быстро домчала до хаты Фёклы Матвеевны.
Старушка достала внушительную связку ключей, взяла один и отперла сени. В сенях было темно. Сидоров случайно налетел на лопату, и, шарахнувшись в сторону, вступил в ведёрко. Лопата грохнулась на пол, а сержант, громыхая ведёрком, чуть не полетел за ней. Серёгин включил фонарик, разогнав мрак. Сидоров стоял на одной ноге, пытаясь стряхнуть со второй злополучное ведёрко, и размахивал руками, чтобы не потерять равновесие. Фёкла Матвеевна невозмутимо перебирала ключи в поисках нужного.
— У нас, в Лягушах, нэма свитла, — сказала она. — Осторожней в сенях, забиться можно. Я-то привычная, а вот вы…
Наконец, Сидорову удалось избавиться от ведёрка, и оно со звоном отлетело в угол.
— Уф-ф! — выдохнул сержант, вставая на обе ноги.
Фёкла Матвеевна наконец-то отыскала ключ и впустила гостей в хату. Засветила каганец. Пётр Иванович выключил фонарик, чтобы не разрядить аккумуляторные батарейки. Неверный тусклый свет залил чистенькую комнату.
— От так и живемо, при свечах, — уныло вздохнула старушка, усаживая милиционеров за стол. — А ранише, помню, молода була — так всё — и радио, и телевизор даже был!..
Серёгин присмотрелся и понял, что покрытая нарядной кружевной салфеточкой тумбочка, на которой стоял аккуратный вазон с дельфиниумом, по-настоящему — старинный телевизор «Берёзка».
— Пойду, состряпаю ужин, — Фёкла Матвеевна удалилась на кухню.
Серёгин достал потрёпанную, исписанную до половины записную книжку и синюю тридцатикопеечную ручку без колпачка.
— Надо составить план действий. За завтрашний день мы с тобой должны многое успеть, — сказал он Сидорову. — Во-первых, архивы. Нужно найти всё о Гопникове.
Пётр Иванович раскрыл блокнот и принялся по пунктам записывать план.
— Надо допросить тракториста, — вставил Сидоров. — Зайцев столько о нём нарассказывал!..
— Верно, — кивнул Серёгин, занеся в свой план очередной пункт. — Тракторист… За трактористом нужно следить. Как Зайцев. Только не хватать и не упускать из виду.
Обсудив план действий, Пётр Иванович сказал:
— Когда вернёмся в Донецк… Нет, нужно позвонить Усачёву сейчас и сказать, чтобы ещё раз допросил Сумчатого. Надо узнать, не слыхал ли Сумчатый про Верхние Лягуши.
Сидоров достал мобильный телефон. Пощёлкал.
— «UMC» не работает, — сказал он. — Нет покрытия.
— Ух! — пробормотал Серёгин. — Вечно они со своим покрытием!
— Но у меня ещё «Киевстар» есть! — бодро заявил Сидоров.
— Ну, давай свой «Киевстар»! — вздохнул Пётр Иванович.
Сержант открыл крышечку телефона и поменял SIM-карточку. Снова включил телефон. «Не обслуживается» — высветилось на экране.
— Чёрт! — чертыхнулся Сидоров. — И «Киевстар» не берёт!
— Хм… — задумался Пётр Иванович. — Надо бы узнать у Фёклы Матвеевны, где тут телефон.
— Скучно… — пробормотал сержант. — Хоть музончик послушать, что ли!
С этими словами Сидоров полез в карман и извлёк оттуда радиоприёмник на батарейках. Попытался настроить. Приёмник кашлял и выл, но, наконец, Сидорову удалось поймать весёленькую песенку Сердючки. И она чистенько играла. Стенные часы в виде домика с кукушкой прокуковали десять. И вот тогда приёмник снова отвратительно захрипел. Из динамика в хоре разнообразных шипящих и свистящих фонов послышался чей-то голос:
— Centre, centre, answer, answer! It’s… Пш-ш-ш-ш! Фр-р-рр! — несмотря на плоховатый приём, было понятно, что таинственный голос говорил по-английски. Но фоны захлестнули его, и голос стал неслышим.
— Ну, что это такое?! — Сидоров вскочил, схватил приёмник, начал постукивать по нему пальцем, ходить с ним по комнате, вертя антенной туда-сюда.
Среди жуткого шипения появился другой голос:
— Report me,… Др-р-р! Пи-и-и! Ш-ш-ш! — но и он тоже был «съеден» шумами.
— Да что это, к чёрту, такое?! — разъярился Сидоров. Казалось, он сейчас закипит.