— Что с тобой? — поинтересовался Серёгин.
— Соль в глаз попала…
Гаврила Семёнович это услышал, смущённо извинился и проводил Сидорова к умывальнику. Пока сержант, пыхтя, промывал свой глаз, хозяин объяснял Петру Ивановичу, как следует правильно отпугивать чёрта. Наконец, пришёл Сидоров. Моргая и тряся головой, он уселся на предложенный стул.
— Ну, как ты? — участливо спросил Серёгин.
— Уже лучше, — пробормотал Сидоров, его глаз покраснел и слезился. — Скоро пройдёт.
— Будете чаю? — спросил плотник.
— Нет, некогда, — ответил Пётр Иванович.
Серёгин рассказал Гавриле Семёновичу о цели их с сержантом визита. И сообщил, что плотнику придётся поехать с ними.
— Куда? — по-девчачьи запричитал плотник. — Опять в тот дом? Нет, никогда!
Он ещё минут десять отказывался, ныл, махал руками, крестился — чего только не выделывал — но потом понял, что милиционеры не отстанут, и согласился. Но только при условии, что Серёгин и Сидоров тоже нацепят на себя кресты и чеснок.
— А, да, да, сейчас приду, — затараторил Гаврила Семёнович и убежал в сени.
Вскоре он вернулся, неся три связки чеснока и три деревянных креста. Один крест плотник надел сам, а два других протянул гостям:
— Вот.
Так же поступил и с чесноком. Милиционеры не отказывались. Они безропотно надели и кресты, и чеснок, понимая, что иначе малодушный трус выставит их за дверь, и они ничего от него не добьются.
Наконец, все трое вышли из хаты и сели в милицейскую «Самару».
Перед тем, как войти в «чёртов» особняк, плотник широким крестом бросил у входа соль. Затем так же широко перекрестился сам и перекрестил своих спутников. Только тогда он отважился переступить порог. Походив по прихожей, он остановился возле старой напольной вазы с давно засохшими цветами и, показав себе под ноги, заявил:
— Чёрт вот тут появляется.
Это было метрах в двух от крышки погреба. Пётр Иванович нагнулся над тем местом, пытаясь разглядеть в свете фонарика хотя бы намёк на какой-нибудь проход. Чеснок на шее ужасно мешал. Но Серёгин терпел, зная, что сними его, и этот сумасшедший плотник снова зайдётся причитаниями и начнёт травить свои глупости про чертей.
Вопреки всем ожиданиям, пол был каменный и абсолютно твёрдый. Ничего, похожего на потайной ход.
Вдруг где-то наверху послышался ужасный шум, будто бы что-то тяжёлое падало на пол. Пётр Иванович и Сидоров ничуть не испугались. Они знали, что на верхних этажах прогнили перекрытия и что они, наверное, не выдержали и где-то обвалились. А вот плотник… Сидоров кусал нижнюю губу, чтобы не расхохотаться. Серёгин сказал сержанту, чтобы тот отвёз Гаврилу Семёновича домой.
Глава 4. Загадки без отгадок
Наконец-то, можно снять этот дурацкий чеснок! Ну вот, без него гораздо удобнее! Пётр Иванович ощупывал пол: ничего, все булыжники крепко сцементированы. От досады Серёгин стал на то место и несколько раз подпрыгнул. Вдруг под ним затрещало, и пол провалился. Пётр Иванович полетел вниз и плюхнулся во что-то мягкое. Как ни странно, здесь не было сыро. Поднялась страшная пылюка. Во время падения Серёгин выронил фонарик. Но тот не погас, а лежал рядом с Петром Ивановичем и светил вверх. Серёгин взял фонарик в руку и осветил пространство вокруг себя. Оказалось, что он сидит в стогу сена, налево и направо от него тянется какой-то длинный коридор, а в потолке зияет большая дыра, с краёв которой сыплются вниз мелкие камешки и песок. От пыли следователь чихнул.
— А-апчхи-чхи-чхи-чхи!!! — эхом разнеслось по коридору.
Пыль поднялась ещё сильнее, заклубилась. Невесть, откуда с кудахтаньем выскочила курица, и в воздухе закрутились перья. Пётр Иванович выбрался из стога. Сено торчало из карманов, кололо за шиворотом, топорщилось в волосах. Серёгин кое-как почистился, подумав, что расшибся бы, не окажись тут этого стога. Потом он решил обследовать коридор. Сначала пошёл направо. По мере продвижения коридор стал заметно сужаться, и потолок становился ниже. Дошло до того, что следователю пришлось ползти, держа фонарик в зубах. И вот, впереди выросла глухая стена. Дальше хода не было. Не было так же никаких поворотов и ответвлений. Коридор никуда не вёл. Чтобы выбраться, Петру Ивановичу пришлось ползти задом, потому что невозможно было развернуться. Серёгин вернулся к стогу. И решил пойти налево. На этот раз потолок не опускался, коридор не сужался, оставаясь таким же широким. Но петлял, извиваясь, как змея. Почти целый час следователь шёл по нему, пока не упёрся в совершенно гладкую, наглухо закрытую металлическую дверь без ручки. Дверь тускло поблескивала в луче фонарика. От удивления Пётр Иванович даже отскочил назад.