— Саня, — произнёс Серёгин в пустоту, думая, что Сидоров не отстаёт и слышит его. — Кажется, мы с тобой всё-таки, попали на «Хозтехник».
И, как бы, в подтверждение слов Серёгина луч его фонарика выхватил из холодной и сырой темноты некое нагромождение заржавленного металла, вроде навечно остановившегося конвейера.
Пётр Иванович удивился, что Сидоров не ответил ему.
— Саня? — заволновался Серёгин и наконец-то обернулся.
Сидорова не было. В бывшем цеху, около «мёртвого» конвейера, он был один. Пётр Иванович не привык пугаться — он привык действовать.
— Саня! — крикнул он, в надежде призвать заплутавшего в тоннеле Сидорова.
Вместо Сидорова «разговор» поддержало гулкое эхо, повторив слово «Саня» раз наверное, десять, а то и больше.
— Чёрт! — чертыхнулся Серёгин, не услышав ответа Сидорова. — Саня! — Пётр Иванович двинулся назад, собираясь снова разыскать вход в туннель, чтобы выяснить, куда же всё-таки, подевался Сидоров.
Внезапно где-то наверху, где скрывался во мраке высокий потолок заброшенного цеха, что-то громко треснуло, и потом — тяжело свалилось вниз, на пол. Пётр Иванович вздрогнул и застыл в недоумении — то, что свалилось с потолка, обрушилось в метре от него. В потолке образовалась дыра, сквозь которую в подземелье хлынул неяркий дневной свет, немного разогнав висящий в спёртом воздухе липкий мрак. Не сдвинься Серёгин с места, чтобы вернуться в тоннель, он был бы уже припечатан к сырому бетонному полу и засыпан… Серёгин медленно перевёл взгляд из макрокосма на пол и увидел, что перед ним лежит масса земли вперемежку с опавшими листьями и засохшими ветками. Странно, будто бы кто-то прошёл над ним по верху и нечаянно вступил в «ловушку», своим весом заставив землю осыпаться. Надо было разыскивать Сидорова, но, получив дневной свет, Серёгин принялся разглядывать заброшенный цех — любопытство взяло верх над прагматичным разумом. Цех достаточно велик, двухъярусен — на высоте примерно метров трёх в виде замкнутой галереи тянется второй ярус. На втором ярусе какие-то помещения, скорее всего — конторы с выбитыми окнами. Металлическая лестница, которая ведёт к ним, наверх — сломана, а её остаток висит «на сопле́», не доставая до пола. Из тёмной дыры в стене высовывается покрытая сырой грязью, замшелая лента конвейера, а под самым потолком на цепях висит какая-то хозяйственная машина вроде сеялки. «Хорошо что она не сорвалась», — подумал Серёгин, разглядывая эту сеялку, которая устарела и испортилась, так и не сойдя с конвейера.
И тут Серёгин заметил некое движение на втором ярусе — будто бы в одной из контор быстрой тенью прошмыгнул какой-то человек.
— Стой! — крикнул в пространство Серёгин, устремившись туда, где шевельнулся незнакомец, и ища путь наверх.
Иных путей не оказалось, и поэтому смелый Серёгин рискнул и запрыгнул на остаток лестницы. Вскарабкавшись на второй ярус, Пётр Иванович присел на корточки и затаился под разбитым окном той конторы, в которой он заметил шевеление. Прислушался — тихо, ни шагов, ни шорохов. Будто бы тот, кто там был — затаился тоже.
Серёгин осторожно привстал с корточек и заглянул через разбитое стекло туда, в контору. Сгустившийся в ней сумрак не позволил Петру Ивановичу ничего разглядеть, поэтому он вытащил из кармана фонарик и осветил сгнивший письменный стол, развалившуюся тумбочку, два драных кресла и добротный высокий сейф, который, кажется, и не заржавел даже. Серёгин не увидел ни одной живой души, кроме, разве что, крысы, которая устроилась на столе и что-то грызла, держа передними лапками. Можно, конечно, увиденное шевеление спихнуть на это небольшое животное и успокоиться. Но, нет — тот, кто шевельнулся здесь, был куда больше этой крысы. И, несомненно — это был человек. И может быть, он даже наблюдал за Серёгиным сверху. Не раздумывая более, Пётр Иванович взобрался на лишённый стекла оконный проём, перелез через подоконник и оказался в конторе. Спрыгнув на стёртый и вспучившийся от постоянной сырости паркет, Серёгин снова обвёл небольшое пространство конторы ярким лучом своего фонаря. Испугавшись вторжения человека, крыса сбежала, а Серёгин прошёлся по конторе к прикрытой деревянной двери, обогнул сейф и увидел в кирпичной стене с содранными обоями большую дыру. Дыра была достаточно велика для того, чтобы в неё протиснулся человек и, по-видимому, пробита чем-то тяжёлым. Около дыры кучкой валялся побитый кирпич, а за ней начинался новый тоннель, и именно оттуда и тянуло этим холодным и сырым сквозняком. «Сюда сбежал», — буркнул про себя Серёгин и, не колеблясь, полез в дыру.