Сидоров напряг слух. Откуда-то слева доносились приглушённые крики:
— Помогите, кто-нибудь, выпустите меня отсюда!
Милиционеры пошли на голос и вскоре наткнулись на треугольный обломок крыши, засыпанный штукатуркой. Голос исходил именно из-под него.
— Никак, чёрт просится, — невесело пошутил Пётр Иванович.
— Поднимем? — спросил Сидоров.
— Ага, — кивнул Пётр Иванович.
Они вдвоём взялись за обломок с одной стороны.
— Переворачиваем! — прокряхтел Серёгин, налегая изо всех сил.
Сидоров тоже поднажал, и тяжёлый обломок перевернулся. Поднялась небольшая тучка цементной пыли. Тот, кто был под обломком, закашлялся. Потом, скользя ногами по камням, неуклюже поднялся. Охая и ахая, сказал «спасибо». Тучка пыли растаяла, и Серёгин с Сидоровым увидели тракториста Гойденко.
— Вы? — удивился сержант. — Что вы-то здесь делаете?
— Я? — промямлил тракторист. — Я ходил за кирпичами… Опять ходил… Лисы, понимаете? Курятник… Я только один кирпичик потянул, а это всё ка-ак развалится! Чаял, всё.
— Ага, — кивнул Пётр Иванович, а сам подумал: «Свежо преданьице!»
Тракторист отряхнул брюки и футболку. Поскрёб пятернёй подбородок.
— Если бы не вы, меня бы никто отсюда не вытащил! — с благодарностью в голосе пропел он. — Мешок потерял…
Гойденко огляделся по сторонам. Но мешок исчез навсегда.
— Теперь вам тут — кирпичное раздолье! — хихикнул Сидоров. — И отковыривать не надо — так валяются.
Тракторист закивал, а потом быстренько попрощался, сославшись на то, что ему пора доить козу.
— Слушайте, Пётр Иванович, а по-моему, у него нет козы, — заметил Сидоров. — Я у него во дворе только куриц одних видел. Может быть, опять попробовать его распушить?
— Эх, Саня, Саня! — вздохнул Пётр Иванович. — Даже если он как-то и связан с «бандой Тени», то у него обязательно будет «звериная порча». Даже если мы его и схватим, и начнём пушить — он начнёт блеять, бодаться, лягаться, и — чего ещё там они делают? В общем, мы от него ничего не добьёмся. Эти «черти» хорошо свои тайны защищают! Здесь нужно как-то этого «вездеходчика» подковырнуть — раз ему вездеход доверили — значит, знает больше других. Нужно ещё раз в курган слазить. Наверное, даже сегодня. Да, пошли прямо сейчас, отсюда не далеко до кургана — быстро дойдём.
Глава 24. Гибель «Наташеньки»
А в это время Филлипс готовился к новому походу на базу «Наташенька». Да, ему пришлось приползти к Эммочке на коленях и проситься, чтобы она впустила его в свой дом. Эммочка огрызалась до вечера, но Филлипс не уходил, и как только стемнело — Эммочке пришлось открыть ему дверь, чтобы он не привлекал к себе внимание.
Притом, что водитель вездехода забрал ящик вместе со всеми бумагами, Филлипсу удалось сохранить записку Гопникова вместе с картой, которую тот начертил. Филлипс, чтобы обмануть Эммочку и заставить её вернуться в бункер, спрятал карту во внутреннем кармане своей куртки, и она там так и осталась.
Изучив эту карту внимательно, Эммочка сделала одно интересное открытие: она не совпадала с официальной картой, начерченной на документах с базы «Наташенька». «Только я знаю то место, где она была, — писал когда-то Гопников под своей картой. — И только я могу показать, как на неё пройти. Военные составили миллионы ложных карт, и этим только запутали след. Но я начертил верный путь, и только моя карта единственно правильна. И даже если мне самому не суждено найти её снова и узнать тайну, пускай это сделает тот, кто получит моё завещание».
— Ну что ж, действуй! — в приказном порядке потребовала от Филлипса Эммочка.
Филлипсу больше ничего не оставалось, и он начал действовать. Сначала он решил составить хороший план действий. Филлипс любил записывать свои мысли, и поэтому — вынул из кармана кусочек мела и начал писать прямо на стенке, выкрашенной неприятной синей краской.
— Что ты творишь? — Эммочка изумилась, когда пришла из кухни с тарелкой крекеров и кружкой кофе. — Ты же портишь мне стены!
— Эти стены трудно испортить, — отпарировал Филлипс. — А творю я здесь план своих дальнейших действий.
— А ну-ка, посмотрим, что ты тут сотворил, — Эммочка поставила свои тарелку и кружку и подошла к Филлипсу.
«Существование чёрта — доказано», «Относится ли он к „Наташеньке?“», «Знал ли о нём Гопников?», «Жилище чёрта — за заложенной дверью», «Не это ли Гопниковская база?», «Интересно, как чёрт оттуда выходит? (и заходит?)», «Чёрт мешает исследованию», «Как устранить чёрта?», «Взять чёрта „языком!!!“» — подобные фразы заполнили весь простенок. Прочитав их Эммочка лишь презрительно фыркнула, сдвинула бровки и достаточно жёлчно заметила: