— Эй, да это же — машина Иванова! — догадался Сидоров.
Как оказалось, «Москвич» дачника никто не угонял. Просто Иванов забыл поставить его на тормоз, и ночью машина сама по себе съехала по склону холма, пробив забор, и остановилась только тогда, когда встретила по дороге клён.
— Сколько я вам должен? — не унимался Иванов, узнав, что его машина нашлась.
— Нисколько, — сказал Серёгин, и они с Сидоровым продолжили свой долгий и невесёлый пеший путь в село Красное.
Глава 28. Один в поле не воин
Эммочка видела, как Пётр Иванович и Сидоров уходили из Верхних Лягуш по грунтовой дороге. А ночью, убедившись в том, что они действительно, ушли, отправилась в гости к трактористу Гойденко. Эммочка стучать в дверь не собиралась. Она просто извлекла из кармана скрепку и запросто открыла примитивный замок. Тракторист жил один: с недавних пор он снова начал пить, и его жена Авдотья Загорная развелась с ним и уехала назад к родителям в Мышкино. Эммочка прошла захламлённые сени, освещая себе путь карманным фонариком, чтобы не споткнуться ни обо что в потёмках. Мастерски обойдя кирпичные баррикады, Эммочка той же скрепкой отомкнула другую дверь и попала в тесную и неубранную переднюю. «Чёрт, ну и берлога! — сморщилась про себя Эммочка. — У бродяги Филлипса наверняка такая же конура!». Зайдя в комнату, Эммочка встретилась с заграждением из пустых водочных бутылок. Она сначала не заметила их, споткнулась и сшибла пару. Бутылки со звоном покатились по полу. Но тракторист не проснулся. Он крепко спал и громко храпел, развалившись… под диваном — наверное, свалился во сне.
— Давай, просыпайся, отход! — достаточно громко прикрикнула Эммочка и грубо пихнула спящего Гойденко носком резинового сапога.
— Аууррр, — забухтел, выпав из сна, тракторист и заворочался на полу.
— Давай, подрывайся! — настаивала Эммочка, тормоша Гойденко сапогом. — Быстрее! — и светила своим фонариком прямо ему в лицо.
— Хто? Шо? — подпрыгнул Гойденко, наконец-то проснувшись, закрывая небритое лицо запачканной ладонью.
— Не шо, а подорвался! — Эммочка ухватила тракториста за тельняшку, оторвала его от пола и поставила на нетвёрдые сонные ноги.
— Ва-ва… — бухтел тракторист, не понимая, что, собственно, произошло и почему ему необходимо вставать среди ночи.
— Давай! — Эммочка швырнула тракториста на диван, а потом — принесла из кухни ведро воды и с размаху выплеснула холодную воду ему в лицо.
— Ааа!! — подскочил облитый тракторист, мигом протрезвел и проснулся. — Кто ты, чего надо? — хрипато вопросил он у Эммочки, вперив в неё покрасневшие тупые глаза.
— Сел! — Эммочка пихнула тракториста и он повалился на диван, заставив сей предмет мебели перекоситься назад и стукнуться спинкой о стенку. — Давай, базарь, морда тракторная, кто тебя подсылает?
— Куда?? — гавкнул тракторист, выпучив пропитые глазки.
— В дом заброшенный лазаешь? — рыкнула Эммочка, направив фонарик на растёкшегося по дивану Гойденко.
— За кирпичами, — прохныкал тракторист. — Убери свет, чувачок!
— Нетушки! — отказалась Эммочка, отшвырнув ведро. — Пока ты мне всю правду вот сюда вот не выложишь, будешь у меня освещённый, как бактерия под микроскопом!
Гойденко почувствовал себя обреченным. Всё, закончилась его светлая жизнь под крылышком «верхнелягушинского чёрта», и кто-то пришёл, чтобы… Тракторист испугался смерти и решил признаться. Он раскрыл рот, и Эммочка подумала, что сейчас узнает правду, ведь она была уверена в том, что этот тракторист что-то знает. Гойденко набрал воздуха, открыл рот и выговорил:
— Бе-е-е-е!
— Чёрт! — озверела Эммочка, не желая поверить, что и тракторист испорчен «звериной порчей». — Давай, говори мне, хватит валять дурака!
Тракторист, может быть, и рад был что-то сказать, но кто-то, чья воля забила его собственную, позволял ему говорить только по-овечьи:
— Бе-е-е-е! Бе-е-е-е! Бе-е-е-е!
А потом он вскочил с дивана, встал на четвереньки, опустил голову, выставив вперёд потусторонние рога, и со всех воображаемых копыт понёся к Эммочке.
— Чёрт! — перепугалась Эммочка, отпрянула из комнаты в коридор и захлопнула некрашеную дверь.
Тракторист гулко стукнулся о дерево двери и, продолжая дико блеять, всё бухал и бухал своим тупым «чугунным» лбом, пытаясь прорваться. Эммочка, не желая быть побитой внезапно озверевшим трактористом, поспешила ретироваться из хаты и замкнула дверь скрепкой.