— Серёгин, установите личность этого «артиста». И готовьтесь — не позже четверга мы с вами опять поедем в Верхние Лягуши.
Пётр Иванович был не против снова поехать в Верхние Лягуши, ведь они с Сидоровым узнали далеко не всё, что могли бы узнать. Но вот, как установить личность Гохи? Открыть его забитые «звериной порчей» мозги мог только гипнотизёр Вавёркин, однако и у него пока не получалось победить выборочный гипноз.
За то время, пока Вавёркин жил в Донецке и работал с «испорченными» «бандой Тени», он потерял пятнадцать килограммов веса и вместе с ними утратил облик круглощёкого колобочка. Вместо этого он походил сейчас на человека, замученного непосильной умственной работой, и под глазами «врача-оккультиста» залегли сизые тени недосыпа.
Вавёркин уже в который раз перенастроил свою «технику на грани фантастики» после очередного «Error-а» и снова несгибаемо полз в тринадцатую камеру — спасать Гоху. Раньше протоколы допросов «зачарованных» составлял Муравьёв — писал в бланках «Бе» да «Ме». Но теперь, когда Недобежкин исключил из секретного расследования Муравьёва — за допросом «попорченных» приходилось наблюдать Серёгину.
Вот и за Гохой теперь тоже наблюдал Пётр Иванович. Серёгин сидел в его тринадцатой камере и дожидался, пока Вавёркин закончит подготовку «подопытного» к психодиализу.
— Готово! — наконец-то заявил довольный своей работой Вавёркин, а Пётр Иванович отметил, что «врач-оккультист» готовил «пациента» сорок пять минут.
— Наконец-то, — проворчал Пётр Иванович, а Гоха сидел и повторял своё любимое слово «Гогр».
— Процитируйте, пожалуйста, первый параграф вашего учебника биологии за седьмой класс! — стальным голосом потребовал закалившийся «в боях» Вавёркин от «заколдованного» Гохи.
— Параграф первый, — бесстрастно, как репродуктор, начал Гоха. — «Общие сведения о животном мире». Мир животных и его значение в природе. Животные населяют весь земной шар: сушу, пресноводные водоемы, моря и океаны. Все, что окружает животных в том месте, где они живут, называют средой обитания. Различают три основные среды обитания: водную, наземно-воздушную и почвенную. Соответственно и условия существования в них различаются. Те условия, которые оказывают влияние на животных, называют факторами среды. Различают факторы неживой и живой природы, а также те, которые возникают в результате деятельности человека…
— Стоп! — прервал сей дословный пересказ Вавёркин.
— Ну, хоть не «Гогр», — вздохнул Серёгин. — И, — внезапно оживился он. — Это — учебник Козлова, ещё я по нему учился. Учебник Козлова отменили в девяносто шестом году… Впрочем, это ничего не говорит: он переиздавался 21 раз…
Пётр Иванович вздохнул и занял место на стуле, дожидаясь, пока Вавёркин добьётся от Гохи чего-нибудь ещё.
— Так, результат уже есть! — радовался в свою очередь «врач-оккультист». — Сейчас перейдём ко второму этапу.
Гоха сидел и молчал, закрыв глазки, игнорируя всё, что происходит вокруг него. Вавёркин же нащёлкал что-то на своём ноутбуке и снова обратился к Гохе:
— Ваш год рождения?
— Две тысячи восьмой! — серьёзно изрёк Гоха, заставив Петра Ивановича прыснуть в кулак.
— Так, нам один годик, — заметил Серёгин, подавляя смех.
Вавёркин воспринял вырвавшийся у Серёгина смешок на свой счёт и едко процедил:
— Ну, сейчас мы ещё посмотрим… Ваши родители? — напёр он на сомнамбуличного Гоху.
— Го-го, — прогнусавил Гоха. — Го… Го… Гогр… Гогр…
— Рр! — раздражённо рыкнул Вавёркин, едва не выплюнув слово «чёрт». — Так, сейчас «верхним» способом попробуем, — сказал он сам себе и опять начал набивать некую программу.
Серёгин при всём при этом откровенно скучал, но делать было нечего: приходилось терпеливо ждать, пока «врач-оккультист» наколдует.
— Так! — воскликнул Вавёркин, вырвав Серёгина из мира рассуждений. — Начинаем заново. Как вас зовут? — вопросил он у Гохи.
— Го… Гр… Гр… Гр… — таков был Гохин ответ.
— Чёрт! — позволил себе чертыхнуться Вавёркин. — Та-ак, сейчас сделаем вот что… Кто вас побил? — «врач-оккультист» задал вопрос, неожиданный даже для Серёгина.
— Ы-ы-ы! — взвыл Гоха, словно его стукнули по голове. — Го… Го… Го… Гоп! Гоп! Гоп! ГОПНИКОВ… — выдал вдруг «секретный узник», а потом — опять отрубился и испустил дикое: