— Никого мы не топили, — вмешался Цаплин. — И идём пустыми.
— Не врите, пожалуйста, — сказал Артерран. — А то я ваше враньё засчитаю вам, как сопротивление аресту.
— А как же все эти трупы? — перепугался Цаплин, показывая на убитых матросов. — Вы скажете, что это — тоже мы?
Артерран опять расхохотался.
— Я никого не убивал, — сказал он и подошёл к ближайшему из распластавшихся на палубе матросов. Наклонился и вытащил дротик из его спины.
— Это — снотворное. Они все спят. И для них это абсолютно безвредно. Даже полезно.
Матрос заворочался, просыпаясь.
— Вопросы есть? — спросил Артерран.
Сергей Борисович и Цаплин тупо уставились на него.
— Вопросов нет, — довольно заключил сыщик. — Уведите их.
— Вы не имеете права! — заявил вдруг Сергей Борисович. — Где ордер?
— Что?
— Ордер на арест! Что, нету?
— И ордер найдётся.
Артерран порылся в кармане пиджака и достал оттуда бумажку. Сергей Борисович жадно выхватил её освобождённой левой рукой. Впился глазами в печатные чёрные буквы. Это была ксерокопия. Ксерокопия ордера на арест судна и всей команды. Под чётким красивым текстом красовались три печати и шесть подписей. Кроме того копия была заверена ещё одной синей печатью с корявенькой росписью какого-то начальника.
— Сейчас вы перейдёте на борт моего корабля. А «Андрей Кочанов» мы возьмём на буксир.
Бодрствующих матросов в наручниках повели на «Морскую звезду». Спящих понесли. Сергея Борисовича и Цаплина повели куда-то вниз, в трюмы. Когда кто-нибудь из них начинал отставать, плечистый усач бесцеремонно тыкал их в спины своим ружьём.
— Послушайте, а тут есть крысы? — поинтересовался Цаплин.
Усатый хрипло пробурчал что-то, а потом выставил вперёд правую ручищу, а левой рубанул чуть выше локтя, мол, такие большущие. Цаплин съёжился, а усач захохотал.
Глава 31. «Варфоломеевская ночь»
Недобежкин, Серёгин, Сидоров и Ежонков устроились на двух достаточно неудобных двухъярусных солдатских койках, что стояли ближе всего к радиатору, под которым начиналась каверна. Все уже мирно сопели в две дырочки, только Сидоров один не спал — боялся чего-то, наверное, верхнелягушинского чёрта, который выкинул из его памяти полчаса жизни. Сержант шумно ворочался на скрипучей, неровной и жёсткой койке, то сбрасывал одеяло, то надвигал его по самый нос — но всё равно ему было не удобно и заснуть никак не получалось. Из-под пола то и дело доносились некие шорохи. Или просто мерещились, или это деревья шуршали? Но Сидоров постоянно вскакивал, подбирался к радиатору и прислушивался, считая, что пройдёт ещё секундочка, и оттуда вылезет… результат эксперимента «Густые облака». Один раз сержант даже задрал линолеум и с помощью фонарика долго разглядывал ступеньки, что вели в подземелье. Потом Сидоров решил, что результат эксперимента «Густые облака», если он там есть, не сможет протиснуться мимо радиатора и не сможет вылезти в казарму, даже если очень захочет. Посчитав, что находится в безопасности, Сидоров положил линолеум назад и снова заёрзал на койке.
На небе висела полная луна, большая и круглая, как блин. Она освещала всё загадочным серебристым светом и превращала деревья в лесу в леших, а косматые камыши по берегам озера Лазурное — в водяных. В деревне Мышкино, что была рядышком с Верхними Лягушами, в безраздельно своём ветхом домике посапывала Эммочка, уставшая от войны с «чертями» и поисков следов проекта «Густые облака». Она спала и не подозревала, что к весьма ненадёжной двери её домика уже подбираются четверо незнакомцев в чём-то чёрном, а пятый незнакомец заходит с тыла и собирается вломиться в окно. Эммочку разбудил некий шорох, который внезапно раздался в сенях, она распахнула сонные глаза и прислушалась. Вроде бы, тихо. Приснилось, что ли? Эммочка снова опустила голову на подушку и закрыла глаза, чтобы продолжить спать, но тут ясно различила осторожные шаги за дверью своей комнаты. Кто-то попал в дом! Неужели, Филлипс вернулся? Или вор? Ну, если вор — то он костей не соберёт! Эммочка запустила руку под подушку и выудила боевой пистолет, который неудачник Филлипс отказался брать на «охоту за чёртом». Сняв пистолет с предохранителя, Эммочка бесшумно сползла с кровати и притаилась около двери, поджидая, когда незваный гость ворвётся в комнату. Гость медлил, топтался в нерешительности, несколько раз он взялся за ручку, но не поворачивал её до конца и отпускал. Эммочка затихла, освещённая лунным лучом, что проникал через окошко. Вот, сейчас он войдёт — и будет пристрелен на месте! Пусть знает, как врываться в жилище Эммочки!