— Эй, Федька! — Коля позвал этого странного субъекта, но не рассчитывал на то, что он откликнется.
Федька, действительно, не откликнулся, зато произнёс несколько новых слов: «Гогр», «найти» и «дихьтенволькен». Последнее слово он повторил несколько раз, однако оно было явно не русское, и Коля не понял, что имел в виду этот «Федя»… и ли даже не Федя.
Желая превратить Николая в своего универсального солдата, Генрих Артерран обучил его азам гипноза. Коля мог загипнотизировать кое-кого, например мента Карпеца, который вынес его дело из Областного ОВД. Николай дождался, пока «камлание» Феди закончится, и он станет вменяем. Когда же наконец у Феди закончилась тряска и он, как ни в чём не было, поднялся на ноги, Николай Светленко вспомнил, чему научил его Генрих Артерран, и на время превратился в Вольфа Мессинга. Николай усадил «родственничка» на диван и принялся вводить его в гипнотический сон. Федя никак не хотел засыпать, и постоянно спрашивал у Коли:
— Что вы делаете, Владлен Евстратьевич? — хотя Коля разгуливал перед ним без фальшивой лысины и без накладной бороды.
Николай принёс маятник — снял с ванны затычку вместе с цепочкой. Спустя около часа Федя прекратил задавать свои глупые вопросы и заснул с открытыми глазами.
— Фух, вышло! — выдохнул Коля. — А ну, Федюнчик, давай, вываливай, что такое это твоё «Гогр»?
«Федюнчик» не сказал ни слова. Вместо этого он выкруглил свои и без того кругленькие глазки, дёрнул своим носиком-уточкой, а потом — соскочил с дивана, встал на четвереньки и разразился заливистым лаем, словно небольшой весёлый пёсик.
— Эй, да что с тобой?! — перепугался Николай.
— Ваф! Ваф! — «ответил» ему Федя, а потом — не успел Коля и глазом моргнуть — как этот «щенок» напрыгнул на него, повалил на ковёр и давай вылизывать Колины нос и щёки!
— Слезь, слезь с меня! — Коля начал спихивать с себя семидесятикилограммового «мопса», уворачиваясь от его капающих слюней. — Брысь!.. Кыш!.. Пшёл!!
Насилу Коле удалось освободиться от своего назойливого «питомца» и отползти в дальний угол комнаты.
— Ваф! Ваф! — весело завизжал Федя, решив, что хозяин с ним играет.
Федя подскочил к Николаю, встал «на задние лапки», поджав руки к подбородку, высунул язык и задышал ртом по-собачьи, желая, чтобы Коля бросил ему мячик, или палочку.
— Да иди отсюда! — отказался Коля, отпихнув «собачку» ногой. — Амёба слюнявая!
Реакция Феди была неожиданна: из игривого щеночка он вмиг превратился в разъяренного ротвейлера и накинулся на Николая со львиным басовитым рыком, оскалив зубы. Коля струсил, ринулся в прихожую и выскочил в подъезд, захлопнув дверь у самого носа «свирепого чудища». «Собака Баскервилей» оглашала подъезд ужасающим лаем и бросалась на непрочную дверь, сотрясая её, стремясь выбить своим мощнейшим торсом. Коля привалился к двери спиной, чтобы хоть как-то спасти себя от клыков «ликантропа». Вырвись он — и Коля загрызен! Из квартиры напротив выпросталась немолодая и нестройная соседка. Заметив вжавшегося в трясущуюся дверь Колю, она сдвинула на нос толстенные очки и проронила:
— Сынок… ты чего это у квартиры Владлена Евстратьевича делаешь?
Коля обмер: забыв о мудрой осторожности, он вылез из квартиры на свет без маскировки!
— А-а, у-у, э-э… — пролепетал Коля, не найдя, что же ему ответить. — Владлен Евстратьевич собачку завёл… Вот, кормлю…
— А, Федя! — подслеповатая соседка обманула сама себя и Коля облегчённо вздохнул, удерживая на своих слабеющих плечах расшатывающуюся дверь.
Соседка спустилась вниз по лестнице, оставив Колю наедине с порождённым им самим чудищем. Монстр сотрясал дверь минут пять, а потом — пару раз довольно тявкнул и отполз вглубь квартиры. Поняв, что хищник бросил добычу, Николай осторожно приоткрыл дверь и засунул в квартиру один только нос.
— Наташенька! Наташенька! — раздавалось из кухни.
Коля осознал, что «озверение» прошло, и Федя опять «камлает». Федор валялся на полу кухни и ныл про свою потерянную Наташеньку. Да уж, хорошо над ним поработал Генрих Артерран — если сам Коля только безобидно блеет, то этот субъект — настоящий оборотень!