— Да ну тебя в баню! — фыркнул Николай и ушёл смотреть телевизор…
… Когда Эммочка очнулась во второй раз — она увидела вокруг себя непроглядную темноту. Она поняла, что находится в помещение — воздух был неподвижен и сух. Эммочка лежала на чём-то мягком — кажется, это было тряпьё. «Уложили на подстилку, будто я водосвинка какая-нибудь!» — со злостью подумала Эммочка, и тут же глаза её различили у самого пола недлинную и узенькую полоску света, словно бы свет проникал из соседней комнаты в щёлку под дверью. «Интересно!» Стараясь не шуметь — пускай думают, что она без сознания — Эммочка подползла к этой щёлке и попыталась заглянуть в неё. Не вышло: щёлка оказалась слишком узка. Тогда Эммочка затихла и превратилась в слух: авось что услышит? Там, куда вела эта щёлка, вначале было тихо, а потом — раздались чьи-то шаги и голоса.
— Бу-бу-бу!
— Гу-гу-гу! — они были далеко, говорили полушёпотом, поэтому до Эммочки долетало лишь невнятное бормотание.
«Чёрт!» — ругнулась про себя Эммочка, досадуя на то, что ничего не слышит — ведь один из этих голосов на сто процентов принадлежит пройдохе Гейнцу! Эммочка придвинула ухо к щёлке настолько близко, насколько смогла, но всё равно слова не понимала.
— Бу-бу-бу!
— Гу-гу-гу! — и хоть ты тресни!
Но потом, они кажется, подошли поближе, что ли, и до Эммочки стали долетать отрывки неких фраз. Кажется, они там о чём-то спорят… Надо бы подслушать и запомнить как можно больше.
— Ты обещал, что откроешь… — недовольно ворчал один голос, не Гейнца, а чей-то ещё.
— Я подумал и решил, что тебе это ни к чему! — парировал Гейнц.
— Мне необходим этот образец! — настаивал голос другого человека.
— Спускаться ниже этого уровня небезопасно, — предупредил Гейнц, а потом сказал что-то ещё, но уже шёпотом, и Эммочка услышала только «Шшшш!».
Но всё же, из этой короткой беседы Эммочка кое-что поняла. «Спускаться ниже этого уровня…» — так сказал пройдоха Гейнц. А значит — она на «Наташеньке»! Раз Гейнц затащил её сюда… Уж не наведёт ли он на неё «звериную порчу»? Нет, этого допустить нельзя — Эммочка решила, что обязательно должна выбраться из ловушки, иначе ей достанутся «большие кранты»…
Дождавшись пока Гейнц выпроводит своего дружка и «вымоется» сам, Эммочка попыталась легко и ненавязчиво толкнуть дверь — а вдруг её оставили незапертой? Ага, жди! Дверь не поддалась — Гейнц, наверное, на неё навесил семь электронных замков и один амбарный! Позвать на помощь? Тоже отпадает — позовёшь, а тебя никто под землёй не услышит, зато припрётся Гейнц и наведёт «звериную порчу»… Нет, этот вариант тоже не катит… Надо пользоваться мозгами. Есть ли у Эммочки мозги? Эммочка считает, что есть. И вот, она попыталась ими пошевелить. Если дверь заперта на замок, то можно её выбить. А если она толстенная, как люк на подводной лодке? Нет уж, набивать синяки и шишки неохота, нужна хитрость.
— Э-эй! — Эммочка «каркнула во всё воронье горло», намереваясь призвать Гейнца и постараться перехитрить его.
Но на её призыв отозвалось только звонкое эхо пустоты — наверное, Гейнц куда-то умотал — далеко и надолго. А она осталась тут — голодная и холодная, запертая в подземелье, из которого и без замков-то выхода нет… Хорошую же смерть он ей уготовил — вот это Гейнц так Гейнц! Ну, ничего — Эммочка выкарабкается, ещё не такие двери открывала!
Когда Эммочка убегала от деревенских сумасшедших — она не успела одеться и предстала перед всеми — в том числе перед Сидоровым и пройдохой Гейнцем — в одной пижаме. Однако сейчас Эммочка обнаружила на себе некие чужие штаны и какую-то, скорее всего, мужскую рубашку: слишком уж она была большая. Переодели, значит! Но пижаму не забрали: чужую одёжу кто-то натянул ей прямо на пижаму.
Только Эммочка собралась измыслить новую хитрость, как услышала, что в её темнице, только чуть дальше, наверное, у стенки, кто-то заворочался и застонал. Эй, да она тут не одна сидит! Гейнц засунул её в «общую камеру»! Ещё кого-то заморить удумал… Ну, ему это даром не пройдёт — ох и бит будет пройдоха Гейнц!
— Кто здесь? — спросила Эммочка в пустоту темноты, обернувшись в ту сторону, где тихо жалобно ныл второй пленник.
— Ы-ы-ы! — ответил тот.
Эммочка осторожно, чтобы ни за что не зацепиться в темноте отползла от двери и поползла на этот слегка дикий голос. Её глаза уже привыкли к мраку, и она различала у стены контуры человеческого тела. Человек сидел, привалившись к стене спиной, иногда пытался ворочаться и шевелить ногами. Его руки были заведены за спину, и кажется, связаны. Интересно, как тот несчастный сюда попал? Когда Эммочка спросила его об этом — пленник покрутил головой и снова сказал невнятное: