— Ы-ы-ы!
— Эй, вы перевернитесь, а я попробую вас развязать, — предложила Эммочка.
Но её сосед будто бы не слышал, а ныл на своей волне:
— Ы-ы-ы!
«Вот непутёвый чувак! — подумала про себя Эммочка. — Это же надо — угодить в плен к Гейнцу! А Гейнц он такой противный — живым же не выпустит!». Эммочка хотела жить, и поэтому она решила действовать. Не дожидаясь, пока этот «меланхолик» раскачается, Эммочка силой перевернула его на живот и принялась распутывать толстую верёвку, что стягивала его отощавшие руки. Пленник уткнулся носом в холодный бетонный пол и безлико скулил букву «Ы». Наконец-то Эммочка победила упрямую верёвку и отшвырнула её в тёмный угол. Освободившись от верёвки, второй пленник даже не попытался ни встать, ни хотя бы перевернуться. Он даже руки из-за спины не выцарапал — а так и лежал, носом вниз, с заведенными назад руками.
— Да какая муха тебя укусила?! — вспылила Эммочка.
Перевернув бессловесного соседа с живота на спину, она прислонила его к стенке. Сосед был достаточно тяжёл: килограммов под семьдесят живого веса, когда сама Эммочка весила пятьдесят. Эммочка взмокла, а разозлившись окончательно на его тупорылое мычание — залепила звонкую пощёчину. Пощёчина возымела на «зомбированного» узника эффект: он мигом проснулся, шумно вопросил, где он, и уставился на Эммочку в упор, хоть и почти не видел её в темноте.
— Очухался, чувик? — осведомилась Эммочка, отодвигаясь от таращащегося на неё соседа. — Ты во мне дырку просверлишь! — ей не понравилось то, что он так на неё таращится.
— Я не чувик… — прохрипел «чувик». — Я… а-а…
Он замолк, затряс башкой по лошадиному и зажал руками свои уши.
— Ну, кто?! — выплюнула Эммочка, оторвав правую руку «чувика» от его правого уха.
— Я… не знаю, — пролепетал он и забрал свою руку у Эммочки.
Эммочка ждала любого ответа — пускай, он окажется ментом, или наоборот, вором, или каким-нибудь там трактористом из деревни… Кем угодно, но только не «не знаю»… И поэтому Эммочка от внезапно нахлынувшей на неё студенистой беспомощности просто опрокинулась назад и уселась на пол.
— Ну же, думай, рассуждай! — Эммочка быстро взяла себя в руки и напёрла на своего амёбного соседа, что растёкся по полу, словно желе и не желал включаться в человеческую жизнь.
— Бы-бы… — пробубнил ей сосед и вперился в некую точку, что парила над Эммочкиной головой.
— Блин! — злобно рыкнула Эммочка и залепила соседу вторую пощёчину.
— Полегче! — обиделся тот, потирая в темноте свою щеку. — Я действительно, не помню, кто я… И не знаю, как сюда попал… Вы словно разбудили меня…
— Так, хватит соплежуйства! — отрубила Эммочка. — Будем выбираться из этой могилы, а то тут и сгниём!..
С этими героическими словами Эммочка встала на затвердевшие ноги и мужественно двинулась к запертой двери.
Глава 34. В гости к Люциферу
А тем временем «полководец» Недобежкин снова повёл свой небольшой «полк» из трёх человек в жаркий бой с верхнелягушинским чёртом. Протиснуться в «каверну» под третьей казармой никто так и не смог — радиатор не давал просунуть и голову. Пришлось снова «атаковать» заколоченную комендатуру. Девятко топтался под ногами и робко отговаривал Недобежкина от решительного шага в бездну, но Недобежкина так просто не отговоришь.
— Вас я не прошу идти с нами, — сказал Девятке Недобежкин. — А то фуражек не напасёшься, — добавил он с едкой примесью сарказма. — Но препятствовать работе СБУ я вам тоже не советую…
При слове «СБУ» Ежонков съёжился, словно его облили ледяным уксусом, и буркнул так, чтобы никто не услышал его, особенно Недобежкин:
— Ох, и вспушат меня!..
Пока Недобежкин и Девятко решали организационные вопросы, Пётр Иванович и Сидоров делали «фонарокепки» — к обычным солдатским кепкам, что великодушно выделил им полковник Девятко, приклеивали скотчем карманные фонарики. Так будет удобнее, чем держать фонарики в руках.
— Готово, Василий Николаевич, — сообщил Серёгин, когда последняя «фонарокепка» была готова и легла на заплесневелый от сырости ободранный подоконник.
— Прекрасно! — просиял Недобежкин. — Начинаем «погружение»!
— Почему четыре?? — вопросил Ежонков, кивнул на расположившиеся на подоконнике «фонарокепки». — Вы хотите…