— Давай, Ежонков, не нуди! — подогнал его Недобежкин и надел на свою голову первую «фонарокепку». Он такой смешной в ней получился — как гномик-землекоп.
Пётр Иванович и Сидоров тоже водрузили на головы прошедшие «апгрейд» кепки, а вот Ежонков — тот начал пятиться к двери.
— Куда? — Недобежкин пригвоздил его к месту. — Давай, надел торшер и маршируй!
Проговорив сии слова, Недобежкин проследовал к прилипшему к двери Ежонкову и нахлобучил «фонарокепку» ему на башку, надвинув козырёк на самые глаза. Подпихнув упирающегося Ежонкова к тёмному зловещему погребу, Недобежкин отдал команду:
— «Вперёд и только вперёд»!
Когда остался позади сырой погреб, и милиционеры вступили в коридор, покрытый асфальтом, закованный в металл, в комендатуре появилась некая сущность. Она напоминало человеческую тень, которая отошла от стены. Существо проникло в щёлку под дверью, и теперь быстро и бесшумно скользило туда, к погребу, мимо полковника Девятко и капитана Сёмкина, которых Недобежкин оставил «на стрёме». Девятко и Сёмкин принесли из новой комендатуры два хороших удобных стула и уселись на них, чтобы не стоять. Оба смотрели на крышку погреба — непонятно, правда, чего ждали — но никто из них не заметил, как ничья тень шмыгнула по серому полу и просочилась в погреб сквозь щель в деревянной и гнилой крышке.
Идя пещерой, Сидоров по привычке соблюдал «правило Сидорова», и поэтому смотрел только вперёд, туда, куда светил фонарик на его «фонарокепке», то есть на спину Петра Ивановича, который шёл впереди. Но его голова, словно бы обрела собственную волю: она неумолимо поворачивалась то в одну сторону, то в другую, а глаза норовили заглянуть в один из тёмных и страшных боковых ходов. А они так и манили, так и манили сержанта к себе — специально, чтобы он увидел… Горящие Глаза выплыли из чернильного мрака и, не мигая, уставились на опешившего Сидорова.
— Пётр Иванович… — пролепетал сержант, застряв на месте, не в силах вырваться из власти гипнотического взгляда Горящих Глаз.
— А? — Серёгин обернулся на призыв Сидорова.
— Пётр Иванович, они там… — Сидоров не двигался с места и взирал остекленевшими от непонятного Серёгину мистического страха глазами куда-то в темноту побочного коридора, который вёл неизвестно, куда.
— Кто? — не понял Серёгин. Проследив завороженный взгляд Сидорова, он тоже заглянул в тот же побочный коридор, но ничего там не увидел, кроме темноты да неопрятного лохматого клока серой паутины.
— Горящие Глаза, — дрожащим шёпотом выдавил Сидоров и показал пальцем в тёмный и пустой коридор.
— Да? — пожал плечами Серёгин. — Василий Николаевич! — крикнул он Недобежкину, который уже ушёл далеко вперёд.
— Что?? — раздался из охристого полумрака голос Недобежкина.
— Кажется, Сидоров что-то нашёл! — Пётр Иванович повернулся и сделал большой шаг в испугавший Сидорова коридор, навстречу Горящим Глазам.
Заинтересованный демоническими Глазами, Недобежкин дал «полный назад» и тоже свернул в побочный коридор, а вот Ежонков заклинился на входе и заявил:
— Я туда не полезу! Помните, что я вам говорил про нацистских агентов?
— «Анекдот с бородой»! — отпарировал Недобежкин. — Давай, Ежонков, в темпе!
Ежонков уныло вздохнул на свою любимую тему о том, что его «снова вспушат» и тяжело потащился в арьергарде вслед за Недобежкиным.
Пётр Иванович шёл вперёд, обходя разбросанные по полу пыльные обломки какого-то устройства, освещал высокие покрытые металлическими пластинами стены лучом фонарика на своей «фонарокепке» и не видел ничего кроме полнейшего запустения. Иногда в стенках торчали некие камеры, отгороженные толстыми решётками, а иногда — решётки оказывались грубо выломаны и их куски валялись на полу.
— Ну, что там нашёл твой Сидоров? — вопрошал Недобежкин у Серёгина.
А Пётр Иванович не знал, что ему ответить, потому что так нигде и не увидел Горящие Глаза.
— Саня, — наконец сказал он Сидорову. — Ну, где твои эти «глаза»?
Сидоров, озираясь по сторонам, только пожал плечами. Наверное, видеть Горящие Глаза может только он один, и только его они пугают.
— Там… — неопределённо пробормотал Сидоров и показал пальцем в пространство, утонувшее во мраке.
— «Там»! — фыркнул Недобежкин, разочарованный пустотой коридора. — Ты, Сидоров, сначала глаза разуй, а потом уже… Ежонков, ты где?
Недобежкин заметил, что Ежонков куда-то пропал, а ведь только что тут топтался!
— Вот, трусло! — зло буркнул Недобежкин и снова совершил призыв Ежонкова: